Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

Скорее всего, иранского лидера в целом устраивала победа реформиста. Власти уже во время ожесточенных протестов весны 2022 года (подробнее о них в главе 13) начали прощупывать почву, чтобы вернуть реформистов в политическое поле, выйти из кризиса легитимности и вернуть людям веру в иранскую политическую систему. Победа реформиста не выглядит полностью срежиссированной – все-таки это выбор, который сделали избиратели. Однако высшее руководство не стало препятствовать такому результату, хотя подходящих палок для электоральных колес у рахбара и его окружения, очевидно, хватает.

Иными словами, победа Пезашкиана во втором туре должна была вселить в сомневающихся веру в политический процесс в Исламской республике и стимулировать участие в выборах. Сказать, что задумка совсем не удалась, нельзя. Все-таки во втором туре явка подскочила на 9 %, то есть внезапно замаячившая на горизонте интрига произвела впечатление на какую-то часть общества, в том числе и на мою знакомую Сетаре. Однако итоговые 49 % – все-таки очень мало для Ирана, поэтому полностью политическую апатию на выборах 2024 года преодолеть не удалось.

В любом случае, возвращение интриги в иранскую политику дает повод предположить, что и предстоящий транзит власти пройдет не менее интересно. Главной точкой бифуркации остается смерть верховного лидера, которому на момент написания книги сильно за восемьдесят. После этого изменения станут неизбежными: Иран ждет и борьба за власть, и попытки реформировать систему, и много чего еще. Но какими будут эти перемены? Возможно движение и в сторону демократии, и в противоположном направлении. Не стоит забывать, что Исламская республика все эти годы обеспечивала легитимность не только за счет демократических процедур и выборов; не менее важную роль играла социальная политика. Новые люди во главе страны могут сделать ставку не на средний класс и либеральные преобразования, а на бедные слои и левый популизм. Во многом Иран уже шел по этому пути в прошлом.

.

Парадокс второй Социальное государство во имя угнетенных

В конце осени – начале зимы 2019 года в Иране начались масштабные протесты из-за повышения цен. Тогда на улицы вылились последствия одного из самых серьезных противоречий Исламской республики: между обещаниями властей всегда помогать народу с помощью субсидий и льготных цен и реальными экономическими возможностями страны. Государственная «благотворительность» за последние десятилетия стала восприниматься как должное, отказаться от нее не только непрестижно, но и опасно – и все же с каждым годом Ирану все труднее и труднее справляться с собственными социальными обязательствами. Из-за этого противоречия сотни иранцев, протестовавших против властей, погибли или попали в тюрьмы, но проблема остается нерешенной – и пока не выглядит разрешимой.

15 ноября 2019 года. Утро

– Вставай, ты слышал новости? – будит меня мой друг Шахин. Под конец рабочей недели я приехал к нему в гости, он живет на даче в пригороде Тегерана, в горах. – Они повысили цену на бензин! Грядет революция! – возбужденно говорит он, пока наливает чай. Хосров, еще один гость, многозначительно кивает.

– И сколько теперь стоит бензин? – спрашиваю я.

– Три тысячи туманов за литр.

Прикидываю в уме, сколько это по текущему курсу: получается 0,25 доллара или 15 рублей. В России за тот же объем пришлось бы отдать 43–45 рублей.

– Нет, ну ты понимаешь, что они сделали? В один момент повысили цену в три раза! – разъясняет Шахин.

Как звучат субсидии

Каждый вновь прибывший в Тегеран сразу слышит последствия местной социальной политики: они оглушают ревом множества мотоциклов. Из-за предельно низких цен на бензин «моторы», как называют мотоциклы на персидском, стали незаменимым транспортом для бедняков. Сами моторы в массе своей – старые модели, которые громко тарахтят и обильно загрязняют воздух, иранцы покупают их за 500–1000 долларов.