Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

Одной из причин провала иранских марксистов стали постоянные расколы. СССР к тому моменту уже утратил роль безоговорочного авторитета для левых всего мира, поэтому «Туде» даже многие местные единомышленники воспринимали как враждебную структуру. Впрочем, и другие объединения никак не могли найти общий язык, поэтому о едином фронте в борьбе с исламистами и речи не было. Но не меньшую роль в победе исламистов сыграло то, как они впитали социалистические идеи, переработали и интегрировали в свою повестку. Неожиданно для марксистов сторонники политического ислама стали не хуже их говорить о социальной справедливости, только без заумных рассуждений о классовой борьбе и цитат из Маркса. Левые идеи они облекли в привычную и понятную простым иранцам форму исламских концептов.

Одним из таких концептов стал термин «мостазафан» (угнетенные) – калька с марксистского понятия «эксплуатируемые» – которых Исламская республика обещала взять под опеку и всячески защищать. Речь шла о наиболее бедных слоях иранского общества, лишенных поддержки в период правления шаха. А поскольку шах подданных не слишком баловал, под характеристику угнетенных попадала большая часть населения страны. Так родился иранский государственный популизм: идея помощи всем и сразу.

16 ноября 2019 года

В Тегеране начался непривычно обильный снегопад. Вообще снег в иранской столице стабильно выпадает пару раз за зиму, но редко он бывает настолько плотным, как в тот день, еще и в середине ноября. Я решил было выйти на улицу, но отвлекся по работе – отписал для ТАСС новость, опубликованную утром иранским агентством ИСНА. Сообщалось о протестной акции в провинции Керман, в ходе которой погиб человек. Вдруг позвонил Шахин:

– Привет, ты дома? Я тут недалеко проезжал по делам, но до дома, видимо, не доеду. Такие пробки из-за снега, что до вечера добираться буду, хотя здесь обычно 15–20 минут. Можно я брошу машину и пережду у тебя?

– Заходи, я ключи внизу в лобби оставлю. А сам пока пойду поснимаю заснеженный город.

Температура была в районе нуля, поэтому сугробы быстро таяли, превращая самую длинную улицу Тегерана Вали-Аср в бесконечный ручей. В парках и скверах молодежь лепила снеговиков и увлеченно играла в снежки. Примерно через час прогулки я вымок до нитки и отправился домой. На диване в гостиной меня ждал замотавшийся в плед Шахин – видимо, тоже неслабо промок.

– Знаешь хороший русский способ быстро согреться? Чай с коньяком. Мне тут на днях в посольстве подарили семилетний дагестанский коньяк. Он, конечно, слишком хороший, чтобы в чай его лить, обычно для этого коньяк попроще берут. Но ради русско-иранского обмена опытом я тебе подолью.

Шахина напиток привел в восторг.

– Как интересно! Ты, наверное, прав, – слишком хороший коньяк для такого. Но у меня дома есть коньяк, который делают наши армяне. Надо с ним попробовать, когда в горах буду.

Пока мы говорили, я отправлял в ТАСС фото и видео заснеженного Тегерана, редакция опубликовала их на сайте и в соцсетях – тоже часть журналистской работы. С чувством выполненного долга я болтал с Шахином дальше.

– Кстати, слышал, что протесты начались? – спросил он у меня.

– Да, писали об отдельных акциях.

– Мне друзья сказали, что в Тегеране протестующие дороги перекрывают. Видел пробки? Они не только из-за снега.

Около восьми вечера мне позвонил друг, который жил на территории российского посольства, в центральной части Тегерана:

– У тебя есть интернет? У нас тут у всех не работает ничего.

– У меня все нормально, – ответил я, листая ленту фейсбука. Примерно через час я получил последнее сообщение в социальных сетях, на которое ответить уже не смог.

Шахин обзвонил своих друзей – телефонная связь работала, но интернета не было нигде в Тегеране. Вообще иранцы привыкли к перебоям – большая часть социальных сетей, множество сайтов и сервисов заблокированы властями, но к ним всегда можно пробиться при помощи VPN-сервисов, которые здесь называют «фильтер шекан». А вот теперь доступа к сети не было вообще.

Мой приятель включил телевизор.

– Ты посмотри, что показывают эти идиоты! По новостным каналам гоняют одни и те же ролики с людьми, которые осуждают протесты. Вон опять этого деда показывают. Сейчас начнет рассказывать, как плохо протестовать, перекрывать улицы, вдруг кому-то нужна скорая помощь, а не доедет.

– Ну раз мы ничего все равно узнать не можем, давай пить, – предложил я.

– Не могу поверить, что в Иране пью такой хороший коньяк, – сказал Шахин, пригубив из стакана.

Удивительное, ни с чем не сравнимое чувство: пить дагестанский коньяк в заснеженном Тегеране, где обрублены все источники информации, и ты точно знаешь, что в стране творится что-то важное. Может, там уже гражданская война? А может, протестующие уже захватили власть? Смотрю на экран телевизора – а там снова и снова крутят сюжет с этим дедом, который всё ворчит, как, мол, нехорошо протестовать!

В районе полуночи Шахин не выдерживает:

– Давай доберемся до меня. У меня спутниковое телевидение, хотя бы будем «Би-би-си» смотреть, а не этот бред.