Всем Иран. Парадоксы жизни в автократии под санкциями

А вот курдская проблема в контексте национального вопроса стоит острее. Курды – третья по численности этническая группа Ирана после персов и иранских азербайджанцев, примерно 10 % от общего населения. Важно, что у курдов достаточно развито национальное самосознание, и в массе своей они достаточно четко проводят границу между собой и остальными жителями Ирана. При этом у них есть и опыт вооруженной борьбы, и пример соседних стран, где курдские организации сильно продвинулись на пути самоуправления: в Ираке у них максимально широкая автономия, в Сирии при поддержке американцев курды получили контроль над частью территории, где живут независимо от правительства в Дамаске. Официальный Тегеран к курдским сепаратистским настроениям относится крайне негативно: к примеру, во время протестов 2022 года именно в регионах проживания курдов правоохранители вели себя максимально жестко. Впрочем, и здесь не все однозначно – немало курдов в Иране успешно делают карьеру и интегрировались в истеблишмент: преподаватели столичных университетов, духовные лица в далеком от Курдистана районе, посольские сотрудники. Так, в Керманшахе, где находится множество важнейших памятников древней истории Ирана, живет немало курдов, но они не так сильно подчеркивают свою «курдскость», как в более горном Санандадже.

В целом, несмотря на понятные издержки и несовершенства, иранский вариант модели «плавильного котла» доказал свою состоятельность и жизнеспособность. Большая часть этнических меньшинств Исламской республики: азербайджанцы, туркмены, арабы, гилянцы, лоры, бахтияры – осознают себя прежде всего иранцами. Наследниками великой культуры бессмертной иранской нации.

Живучая идеология

28 октября 2016 года огромная толпа – в основном жителей близлежащего Шираза – собралась у гробницы Куруша Великого в Пасаргадах, чтобы почтить память основателя империи Ахеменидов. Идея праздновать «День Куруша Великого» (торжество, конечно, неофициальное) появилась в середине 2000‐х, а в 2010‐х начала набирать популярность. В тот год праздник выпал на пятницу – единственный выходной на неделе в Иране. Поэтому участников оказалось неожиданно много: 15–20 тысяч.[26]

Собравшиеся начали скандировать: «Иран – наша страна! Куруш – наш отец!», но быстро от прославления истории перешли к критике действующих властей, и «День Куруша Великого» превратился в полноценную политическую акцию. Толпа скандировала: «Свобода мыслей не приходит с бородой!». Легко было понять, что под бородачами имелись в виду представители исламского духовенства. Тут же звучал другой лозунг, критикующий активную внешнюю политику Исламской республики, которая поддерживает ливанскую «Хезболлу» и палестинский ХАМАС: «Ни Газы, ни Ливана, я умру ради Ирана!»

Разумеется, такое поведение не осталось незамеченным: организаторов акции задержали, собрания у гробницы в Пасаргадах в «День Куруша Великого» запретили, и в последующие годы всех, кто пытался 28 октября устроить митинг у святыни, задерживали. Звоночек для властей – к середине 2010‐х национальный нарратив и возвеличивание доисламского прошлого превратились в угрозу для Исламской республики.

В ирано-шиитской нации иранское все больше доминирует над шиитским: соответствующий перекос был заметен еще в начале 2000‐х. Так, опросы 2000–2001 года показывали, что в сравнении с Египтом и Иорданией в Иране гораздо больше людей ассоциируют себя с нацией, а не с религией: в Египте и Иордании только 14 % и 10 % респондентов соответственно заявили, что они в первую очередь египтяне и иорданцы, а вот среди иранцев 34 % идентифицировались в первую очередь с национальностью. Этот процесс с тех пор набирает силу – одним из доказательств стала акция 2016 года. Личность Куруша Великого упоминалась и в более поздних протестных акциях. А с зимы 2017–2018 годов. появился еще один популярный протестный лозунг, апеллирующий к эпохе секулярного национализма: «Реза-шах рухет шад!». Да упокоится твоя душа, Реза-шах.

Сегодняшний повышенный интерес к доисламскому прошлому понятен: экономическая ситуация становится хуже, надежд на то, что в ближайшее время все исправится, все меньше. Соответственно, в обществе растут протестные настроения. Власть в Исламской республике неразрывно связана с религией, поэтому недовольным легко увидеть прямую связь – во всем виноват ислам.