Всему свету голова

Чувство неприязни к самому себе вызывает и поступок – эпиграмма «Память», где я «изяществую» на Чивилихина. При его жизни мне довелось прочитать эту эпиграмму только «железному» Сергею Плеханову, абсолютно талантливому писателю и публицисту, известному и умному, последняя прочитанная его книга «Реформатор на троне. Султан Омана Кабус бин Саид» (М., 2003). А после того, как мы узнали, что Чивилихина гром треснул на дачном участке, Плеханов пошутил: «Ты написал эпиграмму, вот он и погиб». Ирония, конечно, жутковатая, усиленная его загробным голосом. Какой смысл теперь в этой эпиграмме, когда никто почти, за исключением «биологических подонков человечества», злых большевиков, не помнит не только Чивилихина, но и его сочинение «Память».

<p>«Память»</p>

Чивилихин, чивили,Чиверга[13] и воробьи.Целованием РоссииПредаёт наc вражьей силе:

С христиан-славян дерётИ огрызливым ордынцам отдаёт:Не БогородицаНовгород спасла —Конская бескормица.И защитников КозельскаДогадал к татарам:

Мол, из города полезли,Тут засада!Заложил по ходу евразийца,Как фашиста, Гумилёва.ПатриотийцаТёмные манёвры.

Чивилихин, чивили,Чиверга и воробьи.

<p>II. Взгляд с балкона</p>

11 февраля 2008 г. 21–22 час. 15 мин.

Молодой золотистый месяц над западным горизонтом – удивительно! – настоящая ладья с приподнятым носом. Русское созвездие Северный Крест – Лебедь движется с размахом в Северном полушарии над Россией в тёмной толще воронёного неба прямо над моим взглядом, снижаясь с юго-востока к северо-западу. Тогда как на поверхности южного неба сверкают чеканы созвездия Пегаса. Ликующие чувства! Я всадник, присущий коню. Говорят же: «Всё присуще всему», зря не скажут. Это решающая идея для гносеологии и метафизики Н.О. Лосского.

<p>I. Див = Ужас, Чудо</p>

30 января 2008 г.

Представил в издательство «АЛГОРИТМ» дополнительный комментарий к своей монографии «РУССКИЕ ДРЕВНОСТИ В СВЕТЕ ОБРАЗОВ „СЛОВА О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ“». (Условное название. Выходное название книги «СЛАВЯНО-РУССКИЕ ДРЕВНОСТИ В „СЛОВЕ О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ“ И „НЕБЕСНОЕ“ ГОСУДАРСТВО ПЛАТОНА». Книга вышла в свет в издательстве «Алгоритм» в 2015 году.) Да ещё какой комментарий! Я ввожу в текст перевода памятника имя Христа! «Боян ведь мудрый, / если кому хотел песнь творить, / то растекался мыслию по Древу <Христа>, / серым волком по земле, / сизым орлом под облака». Переосмыслена символика Дива и Девы, и ещё много нового в комментариях. Див – это ужас, напавший на половцев от клика (крика-пения) войска Игоря во время солнечного затмения, «ночью». Второе упоминание дива – «ужас» половецкого нападения на Русскую землю: «уже връжеса дивь на землю».

У соседних с германцами венетов были отчасти сходные с ними некоторые обычаи. Из венетов выделились славяне. Поэтому боевой крик-пение германцев перед сражением, описанный Тацитом, легко накладывается на боевой клик дива – крик-песню войска Игоря перед нападением на половцев. В песню включены слова, структурные отношения между которыми соотносимы со словами тропаря «Разумейте народы и покоряйтесь, яко с нами Бог»: «… див кличет вверху Древа, велит покориться землям невладеемым: Волге, и Поморию, и Посулию, и Сурожу, и Корсуню, и тебе, Тьмутороканский идол. Половцы же неготовыми дорогами побежали к Дону Великому» (пер. наш). Тацит: «Есть у них (германцев) и такие заклятия, возглашением которых, называемых ими „бардит“, они распаляют боевой пыл, и по его звучанию судят о том, каков будет исход предстоящей битвы; ведь они устрашают врага или, напротив, сами трепещут пред ним, смотря по тому, как звучит песнь их войска, причём принимают в расчёт не столько голоса воинов, сколько показали ли они себя единодушными в доблести. Стремятся же они больше всего к резкости звука и к попеременному нарастанию и затуханию гула и при этом ко ртам приближают щиты, дабы голоса, отразившись от них, набирали силы и обретали полнозвучность и мощь» (Тацит. Германия, 3).

Между тем ещё в наше время в курском говоре не спеть, а скричать песню: «„Мось, давай скричим песню!“ Момич искоса взглянул на неё, но ответил сипло и мягко: „Ну-к, что ж!“ Тётка умостила ногу на ногу, подперла ладонью щёку и завела никогда не слыханное мной: „Ах ты, ягодка-а, самородина…“ – „…распрекрасное моё деревцо-о!“ – широким, приглушённым голосом встрял сразу Момич» (Воробьёв К.Д. Друг мой Момич // Библиотека мировой новеллы. М., 2003, с. 260).