Вся мировая философия за 90 минут (в одной книге)

В. В. Зеньковский, для того чтобы дать обзор главных высказываний Бердяева на философские темы, разбивает (несколько искусственно, по его же словам) все его творчество на четыре периода. В эти периоды отмечаются не столько хронологически разные ступени в философском развитии Бердяева, сколько разные аспекты его философии. Каждый период можно охарактеризовать по определенному акценту, но это не исключает наличия в данном периоде построений и идей, акцент на которые сделан в другом периоде. В первый период философа главным образом занимает этическая тема. Хотя Бердяев всегда был прежде всего моралистом, тема морали в наиболее чистой форме (без наслоения других начал) характерна именно для первого периода его творчества. «Проблема моральной философии, — пишет Бердяев в своей "Автобиографии", — всегда стояла для меня в центре». Второй период отмечен религиозно-мистическим переломом в мышлении Бердяева. Религиозно-мистическая тема уже прочно укореняется в его сознании, но ее влияние в наиболее чистой форме проявляется во второй период его творчества. Третий период характеризуется акцентом на историософской проблеме, в том числе тягой в последние годы жизни Бердяева к эсхатологии. Наконец, четвертый период (или четвертый акцент) связан с его персоналистическими идеями. К этим четырем акцентам относится несколько центральных, по выражению Бердяева, идей. Собственно их две: принцип объективации и «примат свободы над бытием».

Бердяев очень часто затрагивал темы, связанные с гносеологией и метафизикой, но эти темы всегда имели для него вторичное значение. По существу Бердяев — более всего моралист-романтик: ему важнее всего выразить себя, проявить себя, отделить себя от других, и оттого он всегда бунтует против «обыденщины». «Всю мою жизнь я был бунтарем», — пишет он в своей «Автобиографии». К этому можно добавить страстность и патетичность в выражении переживаний; философ постоянно находится во власти страстей. В пылу идейной борьбы он следует преимущественно за своими чувствами, поэтому остается неисправимым романтиком даже тогда, когда принципиально стоит на позициях реализма и духовной трезвости.

Этика

Если внимательно проследить за эволюцией моральных воззрений Бердяева, то станет ясно, что он не сразу осознал, на чем акцентировать свое внимание. В первой книге «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии» (1901) Бердяев еще не до конца понимает внутреннюю независимость этического сознания: он хочет, чтобы «идеал получил научную санкцию», он думает, что свобода в человеке открывается тогда, когда «необходимость благосклонна к… идеалу», принимает учение марксизма о том, что «свобода есть осознанная необходимость». Но уже через год после написания указанной книги в статье, помещенной в сборнике «Проблемы идеализма», Бердяев пишет об «абсолютности и вечности нравственного закона», о том, что закон дан «для мира сего», но он «не от мира сего». Философ приходит к выводу, что свобода в человеке совсем не связана с необходимостью («нравственный закон принадлежит царству свободы, а не царству необходимости»),

В книге «О назначении человека» Бердяев выделяет три формы этики — этику закона, этику искупления и этику творчества. Этика закона есть низшая, хотя и необходимая, ступень морального сознания. Она обращена не столько к личности, сколько к человеческому роду, к грешной природе ветхозаветного Адама. Это преимущественно отрицательная этика, состоящая из запретов. Такие запреты, порожденные религиозным страхом, — необходимы: без них человеку грозила бы опасность вернуться к состоянию дикого животного (кантовская этика долга есть высшая ступень этики закона). Однако этика эта, направленная на «социальную обыденность», проходит мимо личности. Она либо приводит к лицемерию и ханжеству, либо создает фарисейскую психологию христианского «законничества» — этот «кошмар злого добра». Этика закона носит, по мнению Бердяева, во многом «садистический характер».