Вся мировая философия за 90 минут (в одной книге)

И вот наступает период, когда Бердяев пишет книгу «Смысл творчества», где говорит о том, что «не только человек нуждается в Боге, но и Бог нуждается в человеке». «Человек должен из состояния религиозно-пассивного… перейти в состояние религиозно-активное и творческое», — отмечает он. Это и есть «новое, небывалое еще религиозное сознание». «Бог ждет от человека откровения творчества»… и цель жизни — «не спасение, а творческое восхождение».

Все эти мотивы достигают своего высшего выражения в главной книге Бердяева (по вопросам религии, конечно) «Философия свободного духа». Бердяев не хочет быть богословом, он предпочитает оставаться философом даже тогда, когда трактует церковные темы. Он позволяет себе некоторые «вольности», рассуждая о Святой Троице и рассматривая другие вопросы, связанные с религией.

«Вся плоть мира есть символ мира», — пишет Бердяев. С его точки зрения, и Боговоплощение, и все события в жизни Спасителя (рождение, смерть, воскресение) — это лишь символ, хотя «и центральный, и абсолютный». Бердяев учит, что «Бог возжелал "другого" и ответной любви, в силу чего и сотворил мир», но миротворение совершилось лишь «в духовном плане», наш же природный мир «есть уже результат грехопадения». По Бердяеву, «в природном мире, замкнутом в себе, нельзя открыть смысловой связи, и природная жизнь человека лишена смысла». Бердяев не признает никакого «натурализма» в учении о Боге, он против «статического понятия о Боге».

Мы не ставим перед собой задачу досконально проанализировать богословские идеи Бердяева. Нам важна эволюция его религиозных воззрений, а она, если говорить кратко, движется к возвышению человека и ослаблению реальности Бога. Во имя этого Бердяев склоняется к антропологии и постоянно настаивает на первичности «духа», отвергая первичность «бытия».

Вот что пишет А. Ф. Косарев (История европейской философии. СПб., 2000): «Метафизика Бердяева в качестве исходного имеет понятие "Ничто", или "Ungrund" (по Беме, лишенный основания, первичный хаос), — некий первичный, предшествующий Богу и миру бесструктурный принцип. В этом Ничто и коренятся иррациональная свобода, которая поддерживает бесструктурность (хаотичность) и, следовательно, само существование Ничто. Из него и рождается Бог-Творец, который силою своего Духа создает из Ничто мир. Сотворение мира Богом есть, следовательно, акт вторичный».

С этой точки зрения можно сказать, что свобода не создается Богом: оба они выступают из Ничто. А это значит, что Бог не может нести ответственности за свободу, которой Он не создавал, и за все то зло, которое порождается свободой. По Бердяеву, «Бог-Создатель является Всемогущим над, бытием, над сотворенным миром, но у Него нет власти над небытием, над несотворенной свободой». Эта свобода первична по отношению к добру и злу и может порождать как то, так и другое. Бог может способствовать только тому, чтобы свобода создаваемых Им существ была обращена в добро. Зло появляется тогда, когда иррациональная свобода приводит к отпадению от Бога из-за гордыни человеческого духа, желающего поставить себя на место Бога. Своей концепцией свободы Бердяев пытается разрешить основную антиномию христианского догмата, согласно которому Бог всемогущ и всеблаг: если Он всемогущ и допускает зло, значит, Он не всеблаг, а если всеблаг, но не может искоренить зло, значит, не всемогущ. Поступаясь всемогуществом Бога в пользу Его всеблагости, Бердяев тем самым впадает в ересь.

Бог есть дух. Он реально присутствует в жизни святых, мистиков, людей высокой духовной жизни и творческой деятельности. Те, кто имел духовный опыт, не нуждаются в рациональном доказательстве существования Бога. Он иррационален и сверхрационален: все попытки выразить Его через понятие неизбежно представляют собой антиномию — пару суждений, которые противоречат друг другу. Божество может раскрыть себя только символически, при помощи мифа. Символы нельзя считать просто субъективными выражениями сокровенной реальности. Это — естественная реальность, понятая в связи с ее сверхъестественным значением. Рождение Богочеловека от Девы Марии, например, и Его смерть на кресте с последующим воскресением являются действительными историческими событиями и одновременно символами. Дух необъективируем, он — субъект. Объективация духа превращает его в объект, в природу. Царство духа познается лишь внутренним взором — интуитивно, в мистическом опыте. Природа же (мир объектов) может познаваться и разумом, при помощи внешних органов чувств. Иными словами, дух есть ноумен, вещь в себе, а природа — феномен, явление. Но, говорит Бердяев, было бы ошибкой думать, что объективация происходит только в познавательной сфере; она происходит прежде всего в самом бытии. Она производится субъектом, не только как познающим, но и как бытийствующим. В результате нам кажется реальным то, что на самом деле вторично, объективировано, и мы сомневаемся в реальности первичного, необъективированного, иррационального.

Персоналистическая метафизика