Вся мировая философия за 90 минут (в одной книге)

По Бердяеву, свобода — это не только выбор между добром и злом и несение ответственности, а способ определить личность изнутри, личная независимость, творческая сила личности, созидание. Через свободу и в свободе познается истина, ибо навязанная истина, требующая отречения от свободы, это «чертов соблазн»: никакой авторитет не может навязать истину, она принимается свободно, а не через внешний авторитет. Под истиной здесь подразумевается Бог. Прийти к Богу можно только свободно. Жизнь в Боге — это и есть свобода, которая несет творческую новизну. Через свободу и в свободе формируется теодицея и антроподицея. В корне этих двух слов находится греческое «теос» — Бог и «антропос» — человек, а «дицея» от греческого «дике» — справедливость, отношение по справедливости в этих словосочетаниях означает оправдание. Итак, «теодицея» значит оправдание Бога. В чем необходимо оправдывать Бога, разве он не абсолют, то есть не совершенные Добро, Истина и Красота? «Меня более всего мучило зло мировой и человеческой жизни», — писал Н. А. Бердяев.

Не только Бердяев был мучим «падшестью мира», то есть его несовершенством и злом, переполняющим его до краев. Все выдающиеся умы, начиная с раннего средневековья, мучились вопросом: если Бог добр, почему в мире столько зла? Знаменитый схоластик XIII века Фома Аквинский, этот выдающийся ум зрелой философской схоластики, «ангелический доктор», как его называли современники, считал, что коль скоро Бог замыслил человека свободным и свободно выбирающим между добром и злом, то ответственность за зло лежит на человеке, значит, он сам выбрал зло. Ф. М. Достоевский в «Поэме о Великом Инквизиторе» с убеждением пишет, что Богу пришлось допустить зло, чтобы оставить свободу человеку, ибо насильственно навязанное добро в конечном счете таковым и является: условием добра остается свобода. Эта мысль близка и Н. А. Бердяеву. Но ему трудно думать, что весь груз ответственности за зло лежит на человеке, он верит в высшую природу человека, созданного по образу и подобию Бога.

Итак, оправданием Бога занялся Фома Аквинский, а кто же оправдает человека? Эту миссию Бердяев счел необходимым взять на себя. Так он начал создавать антроподицею, то есть учение об оправдании человека творчеством и через творческую свободу.

Творчество человека как антроподицея

Сейчас речь пойдет о фундаментальном открытии Н. А. Бердяева, в результате чего он стал кумиром творческой интеллигенции в России и в Западной Европе в первой половине XX столетия. Идеи антроподицеи, высказанные в его работе «Смысл творчества. Опыт оправдания человека» (1916), развивались и в последующих работах.

Здесь нельзя снова не процитировать статью И. Н. Лосевой: «Что такое творчество? Многие считают, что это творение музыки, полотен, стихов, романов. Бердяев понимал под творчеством потрясение, подъем, стремление к высшей ступени жизни, в то же время человек в этот момент забывает о себе, он устремлен к тому, что выше его. Творческое горение — это не просто осознание собственного несовершенства, это обращение к иному миру с целью преобразовать мир существующий. Творчество — это не поглощенность собой, а выход из себя, освобождение. Творить можно только свободно, но свобода не имеет другого основания, она ничем не определяется, а выходит как бы из ничего. Откуда в творчестве новизна? На этот вопрос никто не может ответить, это и есть тайна творчества. Художественное творчество очень наглядно раскрывает сущность любого творческого акта: недаром Творца часто называют художником.

Всякий художественный порыв есть преображение мира хотя бы в какой-то частичной форме. Восприятие красоты в мире постигается в свободном творчестве, но на нём лежит печать трагизма: то, что сотворено, всегда ниже того, что замысливалось: "У великих художников была великая творческая энергия, но она никогда не могла адекватно реализоваться в их искусстве. В творческом экстазе был прорыв в мир иной; творить себя или творить художественное произведение, которое станет лишь символом иного мира" (Н. А. Бердяев. "Смысл творчества"). По Бердяеву, жизнь Л. Н. Толстого была мучительным переходом от творчества совершенных художественных произведений к творчеству совершенной жизни».