Вся мировая философия за 90 минут (в одной книге)

Вообще творчество гения Бердяев приравнивает к святости. В начале XIX века, по его мнению, в России жили два замечательных человека — А. С. Пушкин и приравненный к лику святых Серафим Саровский. Святой Серафим ничего не творил, кроме самого себя, и только этим преображал мир. Пушкин творил бессмертную ценную на все времена русскую литературу, но себя не творил. «В творчестве гения есть как бы жертва собой… Я верю глубоко, что гениальность Пушкина перед людьми, как бы губившая его душу, перед Богом равна святости Серафима, спасавшего свою душу. Гениальность есть иной религиозный путь, равноценный и равнодостойный пути святости. Творчество гения есть не "мирское", а "духовное" делание. Благословенно то, что жили у нас святой Серафим и гений Пушкин. Для божественных целей гениальность Пушкина так же нужна, как и святость Серафима. И горе, если бы не был нам дан свыше гений Пушкина, и несколько святых не могли бы в этом горе утешить. С одной святостью Серафима без гения Пушкина не достигается творческая цель мира» (Н. А. Бердяев. «Смысл творчества»),

Бердяев определяет гениальность как «мир иной» в человеке, как раскрытие «нездешней» творческой природы человека, его назначения. Гениальная жизнь знает минуты блаженства в порыве, в экстазе, но не знает покоя и счастья, находясь в трагическом разладе с миром. Он сравнивает гений и талант. Талант, по Бердяеву, — это свойство разных профессионалов, а гений принадлежит всему человеку:

«Талант создает ценности и оценивается, в нем есть умеренность и размеренность, в гениальности всегда безмерность. Талант есть послушание. Гениальность от "мира сего". В судьбе гениальности есть святость жертвенности, которой нет в судьбе таланта» (Н. А. Бердяев. «Смысл творчества»). Поэтому гениальность — это раскрытие жертвенного образа и подобия Бога в человеке, а потому оправдывает человека. Так решается Бердяевым проблема антороподицеи: человек, решившийся на прорыв из естественного мира посредством творческого акта в мир божественный, духовный, достоин оправдания, он побеждает зло.

Личность и общество

Прежде чем говорить о влиянии общества на личность, как это понимал Бердяев, попробуем разобраться в том, как он различал понятия человек, индивид, индивидуальность, личность.

Человек для Бердяева — это человечество, род человека, в отличие, например, от рода млекопитающих. О взглядах Бердяева на человека мы уже говорили. Индивид же — это отдельный человек. Попробуем различить понятия индивидуальность и личность. Разница между ними для Бердяева принципиальна. Отдельный человек может иметь яркую индивидуальность, например, способности к пению, рисованию, стихотворчеству, владеть актерским мастерством, быть прекрасным оратором и пр. Личность — это «прорыв духа в природу». «Нужно отличать "я" с его эгоцентричностью от "личности". "Я" есть первичная данность, и оно может сделаться ненавистным, как говорил Паскаль. "Личность" же есть качественное достижение» (Н. А. Бердяев. «Самопознание»),

Личность немыслима без работы духа над душевным и телесным состоянием человека. Ее мышление, душа (эмоциональная сторона жизни) и тело едины: это целое, а не часть, и это целое есть смысловая категория. Личность — обнаружение смысла существования. Она должна быть открыта ко всем сторонам природной и социальной жизни, ей не следует сосредоточиваться на себе, но она и не должна рабствовать миру, а это случается, если личность признает мир и не признает Бога. Бердяев подчеркивает, что быть атеистом неаристократично. Если нет Бога, то человек — раб мира. Аристократизм, по Бердяеву, предполагает личностное совершенствование, пределов которому нет, перед лицом вечного совершенства — Бога. Только аристократу духа, подлинной личности, не страшно оказаться наедине с вечностью: большинство индивидов требует слияния с группой, партией, кланом.

Личность — ценность сама по себе, она не может рассматриваться как средство, но лишь как цель. Конечно, Бердяев понимал, что существование личности как цели, когда общество становится средством для совершенствования отдельной личности, — дело бесконечного будущего. Здесь можно скорее говорить о человечестве в целом, но личность должна требовать к себе такого отношения, а общество, в том числе и государство, не очень-то с этим считается. Но государству удобно иметь дело с элементами общей массы, которыми легко управлять, нежели с отдельными личностями, утверждающими себя как цель.