Вся мировая философия за 90 минут (в одной книге)

Стоит ли сохранять брак ради детей? Бердяев считает этот вопрос очень важным; он склоняется к мысли, что отсутствие любви между родителями плохо сказывается на детях. Философ понимает, что такая точка зрения может быть признана асоциальной и опасной, но это его нисколько не смущает, даже радует: «Если социализация хозяйства желательна и справедлива, то социализация самого человека, которая происходила во всю историю, есть источник рабства и духовно реакционна».

Несмотря на то, что Бердяев считает роман «Что делать?» художественно бездарным произведением, основанным, по его словам, на жалкой и беспомощной философии, в социальном и этическом плане он полностью соглашается с автором: «Чернышевский свято прав и человечен в своей проповеди свободы человеческих чувств и в своей борьбе против власти ревности в человеческих отношениях». Ревность, по мнению Бердяева, есть тирания человека человеком. Особенно отвратительной он считает женскую ревность, превращающую женщину в фурию. Женская и мужская любовь, считает Бердяев, вообще несоизмерима по требованиям и ожиданиям: «Мужская любовь частична, она не захватывает всего существа. Женская любовь более целостна. Женщина легко делается одержима. В этом смертельная опасность женской любви. И всегда есть несоответствие с идеальным женским образом. В женской любви есть магия, но она деспотична. Образ женской красоты часто бывает обманным. Женщины лживее мужчин, ложь есть самозащита, выработанная историческим бесправием женщины со времен победы патриархата-над матриархатом. Но женская любовь может подниматься до необычайной высоты».

Уже говорилось о том, что Бердяев воспринимает любовь, как выход из обыденности, для многих людей, может быть, единственный. Причем таким «прорывом в бесконечность» он считает начало любви, поскольку в своем развитии она легко переходит во власть обыденного. «В любви есть бесконечность, но есть и конечность, ограничивающая эту бесконечность… В ней есть проникновение в красоту лица другого, видение лица в Боге, победа над уродством, торжествующим в падшем мире. Но любовь не обладает способностью к развитию в этом мире». По Бердяеву, если нет соединения любви-эроса и любви-жалости, результаты могут быть мучительными. Эрос сам по себе жесток, он должен смягчаться жалостью. Безжалостная любовь, считает философ, отвратительна, а жизнь эротическая, за вычетом отдельных мгновений, — самая печальная сторона жизни. «Любви присущ глубокий внутренний трагизм, и не случайно любовь связана со смертью», Любовь, с точки зрения Бердяева, не знает исполнившихся надежд. Он признает, что можно иногда встретить сравнительно счастливую семейную жизнь, но так или иначе это — счастливая обыденность.

Еще одной гранью трагизма любви Бердяев считает конфликт между любовью и творчеством.

Главу из книги «Самопознание», посвященную своим религиозным воззрениям, Бердяев считает наиболее ответственной, поскольку для ее написания требуется особая откровенность. И дело тут не в том, что он боится или не хочет быть правдивым, просто осознает, что правдивость в этой сфере трудна по существу.