Вся мировая философия за 90 минут (в одной книге)

Любовь Бердяев относит к единичному, а не к общему; что же касается эротической любви, то ее, по мнению философа, вне пола не существует, но она вносит иное начало и преодолевает пол. Именно любовь-эрос, сточки зрения Бердяева, является наиболее сложной и противоречивой, именно она в человеческой жизни становится причиной конфликтов и неисчислимых драм. Но здесь философ ощущает в себе противоречие: «Любовь-эрос меня притягивала, но еще более, еще сильнее отталкивала. Когда мне рассказывали о романах знакомых мне людей, я всегда защищал право их на любовь, никогда не осуждал их, но часто испытывал инстинктивное отталкивание и предпочитал ничего не знать об этом. Я всегда защищал свободу любви и защищал страстно, с негодованием против тех, которые отрицали эту свободу. Я ненавидел морализм и законничество в этой области, не выносил проповеди добродетелей. Но иногда мне казалось, что я любил не столько любовь, сколько свободу».

Для Бердяева любовь подобна редкому цветку. Его пленяют как жертва любовью ради свободы, так и свобода самой любви. Любовь, которой пожертвовали во имя свободы или жалости, приобретает для Бердяева особый, глубокий смысл. Люди же, находящиеся в безраздельной власти любви, ему неприятны, и многие проявления такой любви вызывают его возмущение.

Философ остро чувствует конфликт между любовью-эросом и любовью-жалостью, так же как и конфликт меж ду любовью и свободой: «Нельзя отказаться от любви, от права и свободы любви во имя долга, закона, во имя мнения общества и его норм, но можно отказаться во имя жалости и свободы».

Любовь, по мнению Бердяева, стала настолько искаженной и опошленной, что даже слова любви произносить невозможно, они кажутся устаревшими. Огромное количество браков он считает нелепостью только лишь потому, что в основе их лежит случайная встреча, а это значит, что при других обстоятельствах человек мог бы встретить кого-то другого, более «подходящего». Настоящая любовь, считает Бердяев, может возникнуть только в том случае, когда встреча не случайна, когда эта встреча суженого и суженой.

Бердяев не допускает никакого вмешательства общества в эротическую жизнь личности: «Социальные ограничения прав любви вызывали во мне бурный протест, и в разговорах на эту тему мне случалось приходить в бешенство. Любовь есть интимно-личная сфера жизни, в которую общество не смеет вмешиваться». Впрочем, Бердяев вообще не любит «общества», восстает против него. Он считает, что любовь — дело только двоих, и всякий третий тут лишний. Если ему рассказывали о чьей-то «незаконной» любви, он считал, что его это не касается, также как и того, кто о ней говорил. «Любовь всегда нелегальна. Легальная любовь есть любовь умершая. Легальность существует лишь для обыденности, любовь же выходит из обыденности. Когда любовь погружается в обыденность, то она охлаждается и постепенно угасает. Эрос есть сфера беззаконная», — пишет Бердяев.

По мнению Бердяева, мир вообще не должен знать о любви двоих; в институте брака он видит «бесстыдство обнаружения» для общества того, что должно быть скрыто от посторонних взоров. Он признается, что всегда испытывал некую неловкость, глядя на мужа и жену, как будто подсмотрел что-то интимное. «Социализация пола и любви есть один из самых отталкивающих процессов человеческой истории, он калечит человеческую жизнь и причиняет неисчислимые страдания. Семья есть необходимый социальный институт и подчинена тем же законам, что и государство, хозяйство и прочее», — считает Бердяев. По его мнению, семья, связанная хозяйственным строем, имеет мало отношения к любви. Он видит элементы рабства, присущие любому семейному укладу, расценивает семью как иерархическое учреждение, основанное на господстве и подчинении. Социализация любви, по Бердяеву, означает ее подавление; он не видит в браке никакого таинства. «Но подлинным таинством должно было бы быть признано таинство подлинной любви. Это таинство не поддается никакому социальному выражению, никакой рационализации».

Общество, утверждает Бердяев, низвергает любовь, то есть враждебно настроено по отношению к любящим в высшем смысле этого слова. Вот почему мировая литература защищает права и достоинство любви, причем любви именно свободной, не социализированной. Бердяев сообщает, что, несмотря на свою большую любовь к Л. Толстому, он враждебно относится к идее, заложенной в основе его романа «Анна Каренина». Философ не считает преступной любовь Анны и Вронского; преступными, по его мнению, являются брачные отношения Анны и Каренина. Постановка вопроса о разводе, принятая в обществе, кажется Бердяеву поверхностной: «Настоящий вопрос не в праве на развод, который, конечно, должен быть признан, а в обязанности развода при прекращении любви. Продолжение брака, когда любви нет, безнравственно, только любовь все оправдывает, любовь-эрос и любовь-жалость».