Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

Я достал из кармана смартфон «BlackBerry», включил его и, подсвечивая дорогу горящим экраном, прошел к лестнице. Автобус был двухэтажный, с 12 койками и большой комнатой отдыха на втором уровне; на нижнем размещались туалет, кухня и маленькая комната отдыха. Я вышел из автобуса и, следуя указателям, прошел по гаражу к нашему офисному помещению. В нем сидел Sandy, устроив свой ноутбук на складном столике.

– Sandy, почему в автобусе не горел свет? – спросил я скорее с любопытством, чем с недовольством.

Он оторвал взгляд от монитора:

– Черт, я и не знал, что ты все еще в автобусе! Генератор сломался, и какие-то ребята забрали его чинить.

– Сейчас день?

Мой смартфон показывал 14.00, но я сомневался в том, что это так. Потому что проснулся в кромешной тьме автобуса, стоящего в подземном гараже, прошел по бетонному лабиринту туннелей под трибуной стадиона Уэмбли и попал в офис, в котором не было ни одного окна.

– У меня не спрашивай, – ответил Sandy. – Наверное, где-то далеко есть дневной свет.

Мы с Sandy ездили на гастроли вместе уже почти 10 лет. В первые годы он был улыбчив и добродушен, даже когда мы опаздывали на самолеты или сценическое оборудование выходило из строя. Но по мере того, как росло количество употребляемых в наших поездках алкоголя и наркотиков, он становился все более измученным и усталым.

– У тебя есть расписание на сегодняшний вечер? – спросил я.

Он протянул мне листок бумаги. Сверху было написано: «МОБИ/СТАДИОН УЭМБЛИ». На стадионе я никогда не был. Но играл раньше «Уэмбли Арене», даже два раза. Крытый концертно-спортивный комплекс вмещал 15 тысяч человек, и в 2000 и 2002 годах мои концерты в поддержку Play и 18 были аншлаговыми. После первого концерта мы устроили за кулисами вечеринку на несколько сотен человек. Британские звезды кино и телевидения выпрашивали приглашения, Питер Хук из New Order был диджеем, а я не ложился спать до восьми утра, пил, танцевал и купался в славе.

Сегодня же мне предстояло играть на стадионе. Он вмещал 90 000 человек. Там выступали самые крупные рок-звезды в истории: Queen, Guns N’Roses, Rolling Stones. Сегодня вечером я впервые буду стоять там, где стояли Фредди Меркьюри и Мик Джаггер. Но у меня не было ощущения триумфа: нам заплатили за 30-минутный корпоративный сет для нескольких сотен сотрудников компании «Nike» и их друзей-спортсменов.

Мне захотелось позавтракать, поэтому я вернулся в автобус и, подсвечивая себе смартфоном, поел хлопьев с соевым молоком. Потом задумался, чем бы занять следующие несколько часов: мы выходили на сцену в семь вечера, и день был свободен. Я подумывал выйти на улицу, посмотреть, появляется ли солнце в начале сентября в Англии. Но меня все еще тяготило похмелье, поэтому более привлекательным казалось поспать до начала концерта.

Койки в туристических автобусах называют «гробами», потому что они маленькие, темные и холодные. Я свернулся калачиком под одеялом и подумал: «Может быть, однажды мне доведется вот так лечь в «гроб» и не проснуться». Эта простая мысль утешила меня, и я задремал.

В семь часов вечера мы вышли на сцену и сыграли получасовой сет под дождем. Мне хорошо платили, но стоять под темно-серым небом перед 89 тысячами пустых и мокрых пластиковых кресел было неуютно. Мы сыграли последнюю песню, и я с изрядным облегчением громко сказал: «Спасибо!» Девять сотен порядочно промокших зрителей неорганизованно похлопали и поспешили к выходу с трибуны.

Я свернулся калачиком под одеялом и подумал: «Может быть, однажды мне доведется вот так лечь в «гроб» и не проснуться».

На концерте присутствовали несколько сотрудников звукозаписывающей компании и кое-кто из моих друзей-британцев. После выступления они пришли за кулисы отметить мое первое появление на сцене стадиона Уэмбли. После седьмой или восьмой порции спиртного я попытался сделать вид, что Уэмбли – это для меня очень важно.

– На этой сцене играли Фредди Меркьюри и Эксл Роуз[186]! – сказал я Дэну, своему директору по освещению.

– Людей у них было побольше, – сухо заметил тот.

В полночь Sandy подошел ко мне и сказал:

– Мо, нам пора ехать.

На следующий вечер мы должны были выступать на танцевальном фестивале под Манчестером. Водитель автобуса планировал ехать ночью, чтобы избежать пробок.

– Эй, – сказал я друзьям и знакомым из фирмы звукозаписи, – поехали с нами в Манчестер!

Они колебались, пока кто-то из моей команды не крикнул: «Соглашайтесь, у нас есть наркотики!»

В результате в автобус вслед за группой и техниками ввалились семеро мужчин и пять женщин. Гэри, наш немногословный водитель-немец, оторвал взгляд от журнала, закатил глаза и завел мотор. Мы выкатились из гаража и выехали на автостраду, ведущую в Манчестер. Я включил альбом Physical Graffiti группы Led Zeppelin.

Я посмотрел на свое обнаженное тело. На ногах и животе у меня было дерьмо.