Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

Я влюбился в Дженни. Она была так красива, что я не мог оторвать от нее глаз. Мы каждый день общались, и мне давно стало ясно, что она умна, начитанна, деликатна, добра. Не было причины, по которой я не мог бы провести с ней остаток жизни.

После ужина мы пошли в клуб посмотреть на выступление студенческой рок-группы, а потом танцевали под «новую волну», которую диджей включил после концерта. Звучал долгий ремикс «Temptation» New Order, и Дженни танцевала с закрытыми глазами, подпевая. Моя девушка знала все слова в «Temptation»!

«Вот оно! Мне больше ничего не нужно! – сказал я себе. – Она – моя, и она – мой человек!»

Позже, когда мы лежали в постели, засыпая, я задумался, какими могли бы стать наши дети. Дженни была потомком Дэвида Юма[187], а я – потомком Германа Мелвилла. Наши дети наверняка блистали бы незаурядными умственными способностями. Я представил себе наше будущее. Мы закончим колледж, мечталось мне, и переедем в Бостон или, может быть, в Нью-Йорк, получим степени магистров, а затем и докторские. Мы какое-то время поживем в большом городе, а потом переедем в университетский городок, где будем писать книги и преподавать. И через несколько лет у нас появятся несколько маленьких детей. Свободное время я стану посвящать сочинению музыки, но постепенно увлекусь игрой на рояле, стоящем у витражного окна. Я буду исполнять произведения Баха и Дебюсси, а Дженни – читать книги Уокера Перси[188] на подоконнике. И за окном будет идти снег.

Мы вместе состаримся. Когда у моей любимой появится первая седина, я напомню ей, что она – прекрасна. Наши дети подарят нам внуков. И, когда мне и Дженни стукнет 80 или 90 лет, мы соберем всю нашу большую семью на Рождество у себя в доме, в университетском городке. Огонь в камине, елка до потолка, увешанная разноцветными гирляндами, в комнатах полно собак, младенцев, детей и взрослых… Пока наши потомки будут разворачивать рождественские подарки, я посмотрю на Дженни и скажу от всего сердца: «Я по-прежнему люблю тебя, счастье мое!»

Все это казалось таким милым и таким реальным. Дженни пошевелилась во сне и что-то неразборчиво пробормотала. Я улыбнулся и крепче обнял ее.

Нью-Йорк(2007)

Остров сломанных игрушек – это место, куда в мультфильме «Рудольф – красноносый олень»[189] отправлялись сломанные и надоевшие детям игрушки: игрушечный пистолет, стреляющий джемом; поезд с квадратными колесами. У меня не осталось близких родных – мама, бабушка и дедушка уже давно покинули этот мир, – но я не хотел куда-то ехать на Рождество. Поэтому решил устроить вечеринку «Остров сломанных игрушек» в своем «небесном замке».

Утром 25 декабря я рано встал и отправился на прогулку по Центральному парку. Мне нравилось Рождество в Нью-Йорке, это был единственный день в году, когда город затихал. Сквозь облетевшие кроны парковых деревьев я видел высотные дома на Пятой авеню и Сентрал-Парк-Вест. На стылых аллеях единственным звуком, достигавшим моих ушей, был хруст опавших листьев и ледяного крошева под ногами.

Я добрался до замка Бельведер и посмотрел через парк на свой «замок» в верхней части южной башни Эль-Дорадо. Он не решил ни одной из моих проблем. Но, несмотря ни на что, был удивительно прекрасен. Я повернул к дому, чтобы успеть прибраться до прихода гостей.

В 14.30 я включил на айподе рождественский альбом Джонни Мэтиса[190] и осмотрел квартиру. На улице становилось все холоднее, но в моем доме было тепло: сквозь витражные окна сияло солнце, и в старинном мраморном камине весело горел огонь. Джонни Мэтис пропел: «It’s Beginning to Look a Lot Like Christmas»[191]. Посмотрев на сосновые ветви и листья остролиста, украшающие камин, я был вынужден согласиться с Джонни: приближение Рождества в квартире ощущалось все сильнее. В ней даже пахло праздником, потому что на плите побулькивал горшочек горячего сидра – с корицей, мускатным орехом и душистым перцем.

Мне нравилось Рождество в Нью-Йорке, это был единственный день в году, когда город затихал.

К трем часам начался стабильный приток друзей и родственников, поэтому я открыл несколько бутылок шампанского «Вдова Клико». На закате мы вышли на балконы с западной стороны квартиры – посмотреть, как солнце опускается за реку Гудзон.