Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

– Хочешь разбогатеть? – насмешливо спросил отец Бетани.

– Ты знаешь, что нет направления бесполезнее, чем философия? – включился в беседу преподаватель Нью-Йоркского университета, озабоченно глядя на меня.

– Я могу писать книги и преподавать, – смущенно сказал я. Они хором рассмеялись и в унисон воскликнули:

– О, нет!

Напротив меня сидела Дженни. Она была красивой блондинкой с мягкими чертами лица и ямочками на румяных щеках. Я улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ, и мое сердце пропустило удар. После ужина, осмелев от красного вина, я спросил, не хочет ли она завтра вечером сходить в кино. Она согласилась – мне показалось, с удовольствием.

Я пришел на остановку за полчаса до ее приезда и ждал ее с цветами и подарком – сорокапятиминутной кассетой, на которую записал для нее песни, которые считал лучшими.

Я зашел за Дженни в дом ее родителей, элегантный особняк в Гринвиче. Мы решили посмотреть «Большое разочарование», и по дороге к кинотеатру не прекращали болтать. Я узнал, что она хочет изучать писательское мастерство и любит музыку Cocteau Twins.

Дженни рассказывала о себе, а я украдкой поглядывал на нее. Она была красива той спокойной красотой, которая наводит на мысли о выцветших домашних свитерах, детском смехе в гостиной и собаках, спящих перед камином. Когда началось первое превью – трейлер «Охотников за привидениями» – я подумал, что, возможно, нашел своего человека.

В следующие две недели мы встречались так часто, как могли. Ходили в кино, посещали книжные магазины и целовались перед камином в гостиной ее родителей, когда те уходили спать. После рождественских каникул, когда она вернулась в свой колледж, а я – в университет, мы переписывались и каждый день созванивались.

Мне пришлось поступить в университет Коннектикута, потому что это было государственное учреждение – с бесплатным обучением. Я ничего не имел против него, но мне больше нравился колледж Кенион в Огайо. К сожалению, стоимость обучения в нем была для нас с мамой слишком высокой: мы все еще жили на пособия и талоны.

Дженни училась в частном колледже Коннектикута. Он был очень дорогим, зато находился в Нью-Лондоне, в часе езды от Сторса – маленького городка, в котором располагался кампус моего университета. Ни у меня, ни у Дженни не было машины, и однажды в выходной в начале февраля она приехала ко мне на автобусе.

Я пришел на остановку за полчаса до ее приезда и ждал ее с цветами и подарком – сорокапятиминутной кассетой, на которую записал для нее песни, которые считал лучшими.

На стороне А звучали:

1. «Going Underground», Jam;

2. «Messages», Orchestral Manoeuvres in the Dark;

3. «The Killing Moon», Echo & the Bunnymen;

4. «Academy Fight Song», Mission of Burma;

5. «Heaven», Talking Heads.

А на стороне B были записаны:

1. «Heroes», David Bowie;

2. «Any Second Now (Voices)», Depeche Mode;

3. «Vienna», Ultravox;

4. «Ceremony», New Order;

5. «Atmosphere», Joy Division.

Я назвал этот сборник «Под голубой луной я встретил тебя…». Так звучала первая строчка в песне Echo & the Bunnymen.

Дженни вышла из автобуса, смахнула с глаз прядь светлых волос и улыбнулась. Я обнял ее. Мы пошли к моему общежитию, шагая мимо замерзших полей, окружавших кампус.

Мой сосед по комнате уехал на выходные к родителям в Ньютон. Мы с Дженни могли провести наедине все выходные. Перед ее приездом я потратил на уборку замусоренного двумя безалаберными студентами жилья три часа. И положил на пол два матраса, чтобы мы спали рядом. На следующие 48 часов это был наш дом, и я хотел, чтобы Дженни была счастлива. Может быть, думал я, через тридцать лет мы расскажем об этом детям: как мы лежали, обнявшись, на тонких матрасах на полу в общежитии – в комнате со стенами, выкрашенными в светло-зеленый цвет.

Мы вошли в комнату и стали немедленно срывать с себя все, что на нас было. На мою кровать летели верхняя одежда и нижнее белье. А потом мы упали на матрасы, и случилась любовь.

Пока наши потомки будут разворачивать рождественские подарки, я посмотрю на Дженни и скажу от всего сердца: «Я по-прежнему люблю тебя, счастье мое!»

Кампус Коннектикутского университета ничем не отличался от любого другого студенческого городка. Но мне все равно хотелось показать его Дженни. Когда мы насытились друг другом и привели себя в порядок, я повел ее в библиотеку, затем – в учебные корпуса, в которых изучал философию и антропологию, а под конец экскурсии – в столовую, где мы сели ужинать с моими друзьями. Среди них была Бетани. Она почему-то не удивилась, увидев Дженни со мной.

– Только посмотрите на них! – засмеялась она во время ужина, глядя на нас.

– Что? – не понял я.

– Вы все время улыбаетесь!

Это было правдой.