Всё летит к чертям. Автобиография. Part 2

Джим пригласил Джона, Чипа и меня к себе после школы, чтобы мы все перезнакомились. Джон был на год старше остальных в нашей компании, но среди нас не выделялся ни ростом, ни комплекцией. Мы ели печенье, смотрели телевизор и разговаривали о группах.

С тех самых пор, как мне удалось впервые сыграть на гитаре «God Save the Queen», я мечтал создать панк-рок-группу.

– Тебе нравятся B-52? – спросил у Джона я.

– Тебе нравится Devo? – спросил у Джона Джим.

– Ты слышал Sex Pistols? – спросил у Джона Чип.

Он ответил «да» на все наши вопросы, а потом ошарашил нас своим:

– Вы слушали WNYU?

Мы не знали такую радиостанцию.

– Что это? – спросил я.

– Это радио на волне 89.1, и у них есть передача «Новое шоу после полудня», – стал объяснять он. – Транслируется каждый день с трех до шести, и там играет только «новая волна»! У них даже есть программа с панк-роком под названием «Шоу Нойза». Идет вечером по вторникам.

Мне захотелось помчаться домой, запереться в комнате и прижаться ухом к радиоприемнику. На следующий день с 15.00 до 18.00 я записывал все песни от WNYU на кассеты «Radio Shack», которые украл из лаборатории изучения иностранных языков старшей школы Дариена. За эти три часа мой мир расширился, стал богаче и ярче. Я впервые услышал Damned, Joy Division, Bauhaus, Bad Brains, Misfits и Depeche Mode.

Неделю спустя наступил мой день рождения. Родственники (мама, бабушка, дяди и тети) подарили мне то, что я попросил: первые альбомы групп B-52, Gang of Four и Madness. Так что утром 11 сентября 1980 года я мог считать себя обладателем целой коллекции записей «новой волны»: три новых альбома, два альбома Дэвида Боуи и растущая стопка ворованных получасовых кассет с музыкой от WNYU.

Второй раз наша будущая группа собралась в полном составе снова дома у Джима. После апельсинового сока с печеньем мы стали составлять список ее возможных названий. Посыпались предложения:

– The Banned!

– UXB.

– Dicky Hell and the Redbeats…

– SS and the Daryans! – выдал я. В школе у нас с Джимом и Чипом был один общий враг по имени Стив Смит – высокий блондин, похожий на нациста. Поэтому мне показалось, что назвать группу в его честь будет забавно.

– The Darien Defamation League.

Остановились на UXB. Благодаря каналу PBS мы узнали, что это загадочное сочетание букв значит «неразорвавшаяся бомба». Звучало круто и по-британски. Я начал писать панк-роковые песни, которые мы могли бы играть, и одна из них называлась «Danger! There’s a UXB»[150]. Припев у нее был такой:

Danger! There’s a UXB!It’s underground where no one can see[151].

Втайне я гордился этими строчками.

Родители Джима разрешили нам репетировать в подвале их дома, и 23 сентября 1980 года после школы состоялась первая репетиция нашей группы. Оборудования у нас было немного: ударная установка Чипа, мои гитара и усилитель, гитара и усилитель Джона и микрофон AV Club, который Джим где-то украл. Когда все оборудование было подключено, мы смущенно посмотрели друг на друга: никто из нас до сих пор не играл в коллективе.

Мне хотелось сыграть что-то из моих собственных песен, но не хватало храбрости вынести на суд друзей то, что я написал.

– Ну, давайте что-нибудь из Sex Pistols? – предложил Чип. Он четыре раза ударил палочками по тарелке, и мы начали «God Save the Queen».

Звучание гитар заглушалось боем барабанов. Вокала я не слышал. Но было замечательно! Кошмарно. И замечательно. Мы закончили песню, горя от застенчивого восторга, не смея смотреть друг другу в глаза.

– Сыграем еще раз? – предложил Джим. И мы сыграли. И еще раз.

В тот день мы выучили три песни Sex Pistols: «God Save the Queen», «I’m So Bored with the USA», «Anarchy in the UK». И еще одну – «Love Comes in Spurts» группы Voidoids. Мне хотелось сыграть что-то из моих собственных песен, но не хватало храбрости вынести на суд друзей то, что я написал.

Никто из нас не занимался спортом, ни у кого не было девушки, и мы репетировали в доме Джима так часто, как позволяла его мама. Через месяц состоялось официальное собрание группы. За печеньем «Nutter Butter» и шоколадным молоком мы решили, что пришло время для первого концерта. Дом Джона стоял рядом с полем площадью в один акр, на котором иногда летом паслись лошади. Мы выяснили, что в октябре лошадей там нет. И решили, что впервые сыграем на этом поле в ближайший выходной.

В полдень воскресенья мы погрузили оборудование в фургон мамы Джима и поехали на место выступления. До дома Джона было всего пять миль. Когда мы проезжали по центральной площади города, я посмотрел в окно, воображая себя старым, пресыщенным музыкантом, который так много гастролировал, что воспоминание о том, как он вез два усилителя, стереосистему и ворованный микрофон в потрепанном «Универсале», давно не волновало его.