Вспоминая душу. Руководство по исцелению от алкогольной зависимости и обретению нового «Я»

Завершающая часть основной процедуры самая необычная. Если бы кто-то посмотрел на это со стороны без подготовки, подумал: «А вообще, так можно с человеком?» Удивляет технология, внезапность эффекта. Удивляет, что у тех, кто не знаком с методом ДАР, возникает мифологическое представление, что есть секрет: специалист что-то сделал – и произошло чудо. А ты просто делаешь свою работу, которая кому-то помогает.

Комментарий автора

Процедуры в исполнении Артемчука включают и часть общего сеанса гипноза по профессору К. И. Платонову [35, 37], задача которого расслабить глаза, шею, мышцы, руки, ноги и т. д. Этот фрагмент работы я лично меняю на сеанс интегративно-диалоговой гипнотерапии профессора Р. Д. Тукаева [44] из-за большего диапазона терапевтического эффекта. Анатолий Филиппович не проводит подготовительных сеансов гипноза на первой встрече. Я провожу. Для меня важно так закрепить доверие и облегчить состояние пациента здесь и сейчас. Хочу, чтобы он не ждал неизвестности до следующей встречи.

Это ли то самое первозданное, что было завещано Довженко?

Довженко не проводил глубоких и драматичных бесед, которые проводит Артемчук. Но Довженко начинал с вопроса: «Дорогой, хочешь, помогу?» – «Да, конечно». – «Иди, оформляйся, обязательно помогу». Пациент проделывал путь в тысячи километров – и в этом эффект Довженко.

Эффект Артемчука в том, что на первой встрече профессор говорит много субъективно неприятного: «Считаете себя больным? А чем вы больны?» Провокации и создание стрессовой ситуации. Можно с уверенностью сказать, первая встреча с Артемчуком – артистический монолог, в глубоком смысле проникающий в человека и не оставляющий его равнодушным ни на секунду.

Далеко не каждый готов говорить через призму драмы, если этим можно оттолкнуть и ранить. В большей степени важно донести до человека, что его представление о зависимости и том, что с ним, а также действия членов семьи (некие танцы с бубном), которые они производят вокруг темы «пьет – не пьет», – это полный тупик. Важно в режиме «ясно-понятно» ментально отрезвить человека и его близкое окружение. Рассказать, как это работает и почему у него не получалось самостоятельно, как бы он ни старался; и зачем тут специалист.

Душа раскрывается через слово, но человеку нужно сказать определенные вещи. Как в спортзале, четко объясняем инструкции и от чего зависит эффект. Всегда говорим: «Не собираюсь вас учить, говорить, что живете неправильно. Кто я, чтобы в 60 лет переучивать вас жить? Но помогу раскрыть то, что находится в вас, и это вас спасет». В этом смысле общее дело доктора Довженко, Артемчука и их учеников отличается лишь в личном исполнении.

Мы досконально объясняем, что будет происходить на протяжении грядущих двух встреч, потому что человек вписывается в освобождение от недуга и должен знать, за что платит. А мы должны быть уверены, что он услышал, из чего состоит лечение, куда ведет его и с чем пациент останется в итоге. Вопрос «С чем остаешься?» является собирающим звеном совместной работы. Не сам факт избавления от алкоголя меняет человека, а то, чем он будет жить после этого и вместо этого; чем займется, когда чудо произойдет; что сделает руками, что головой, но от души.

У Анатолия Филипповича много поучительных историй (сенсорных, доступных «на кончиках пальцев»), метафор, цитат, стихов. До кого-то сразу доходит, кому-то нужно больше времени. Человек, испытывающий трудности с алкоголем, порой не слышит тонких моментов. Не во всех это попадает, особенно на групповых сеансах на 20–30 человек. Стараемся разжевать до мелочей.

Писатель пишет не словами, а тем, что за ними стоит и что пропущено через себя.

Артемчук на последней встрече с установкой кода впрыскивает в ротовую полость магистральные препараты, которые сам изучил и разработал. Можно ведь совсем не использовать медикаменты, поскольку не все имеют право их вводить без врачебных назначений.

Трудно утверждать, что все ученики Довженко проводят все по четкой технологии, что слова и движения являются точной копией феноменологии Александра Романовича. Наверное, так и должно быть, ведь каждый исполнитель уникален.