Вверх по Меконгу (сборник)

– Я не смею любить вас, Луиза, – проговорил он сдавленным голосом. – Не имею права на это, но… Я схожу с ума, потому что не думать о вас не могу. Это выше моих сил. Мне хотелось поиграть с вами, но я даже не подозревал, что играю с огнем. Что этот огонь заполыхает во мне, спалит меня дотла, заставит стать другим человеком. Луиза, простите, если я причинил вам боль, заставил страдать. Теперь я страдаю и мучаюсь, не зная, что же мне делать. Я сам во всем виноват, войдя в дверь, не подумал, как буду выходить…

– По-английски, не попрощавшись, – подумала она. От этой мысли слезы полились еще сильнее.

– Прошу вас о снисхождении, – сказал он, опускаясь перед ней на колено и только тогда заметил слезы. – Вы плачете? Почему?

Она прижала ладони к лицу и замотала головой, не желая произносить ни единого слова.

– Все происходит именно так, как я написала, – застучало в висках азбукой Морзе. – Мой маленький Осенний эльф останется со мной. Мы станем добрыми друзьями… Но почему, почему, почему мне так невыносимо? Почему сердце разрывается на части? Наверно потому, что я знаю о быстротечности мгновений счастья и о неизбежности расставания. Дверь, в которую вы вошли, мой мальчик, так же нереальна, как и все, происходящее с нами…

– Не прогоняйте меня. Позвольте быть подле вас. Я готов выполнять все ваши приказы, появляться тогда, когда вам будет угодно, – шептал он, прижимаясь к ее ногам. – Я готов целовать следы от ваших туфелек, чтобы вы поверили в мою искренность.

– Я вам верю, Джованни, – сказала она, вытирая слезы.

– Откуда вы знаете мое имя? – поднимаясь с колен, спросил он.

– Я его не знаю, – улыбнулась Луиза. – Просто я подумала, что вы запросто можете носить имя Джованни. Джованни третий… Мои биографы совершенно запутаются, выясняя, кого же из трех этих мужчин я любила больше.

– Я не ослышался, вы сказали: «Любила!»? – с надеждой глядя на нее, спросил он. Она рассмеялась.

– Да, да, да! Я вас… придумала, мой маленький Эльф, а потом…. Догоняйте!

Она побежала к морю и прямо в одежде нырнула в набежавшую волну.

– Сумасшедшая женщина, – восторженно проговорил он, бросившись в море за нею следом.

– Вы подарите мне стихи, Луиза?

– Сотню сонетов, мой друг. Но прежде я закончу пьесу для Паоло Умберто, – обдав его фонтаном брызг, ответила Луиза. – Итак, мой маленький Осенний эльф, я покидаю вас. Я отправляюсь в Сьюдад Энкантада, а вы… вы можете делать все, что вам захочется. Если же у вас возникнет необходимость в общении, я буду очень-очень рада.

– Эта необходимость возникла уже сейчас, сию минуту! – воскликнул он. – Позвольте поехать с вами.

– Нет. Я должна погрузиться в одиночество, чтобы услышать все, что необходимо, – сказала Луиза, выходя на берег. – Не провожайте меня. Простимся здесь без лишних сантиментов.

Свидетелем пусть будет океан,Что мы с тобой не сделали дурного,Что чувств внезапных сильный ураганВознес нас над землей и снова

Заставил в синеве небес паритьИ верить в то, что чудо совершится,Что для возвышенной, восторженной любвиНет возрастных преград, что стерты все границы.

Луиза, укутанная в клетчатый плед, сидела на веранде в кресле-качалке и наблюдала, как тает предрассветный туман, обнажая сахарные вершины гор и белоснежные домики с куполообразными крышами, рассыпанные по противоположному берегу озера Комо.

– Почему Сьюдад Энкантада так отличается от соседних вилл? – думала Луиза. – Что побудило хозяина создать здесь нечто похожее на средневековую крепость?

Она поежилась от утренней прохлады, посмотрела на гигантские кипарисы, напоминавшие молчаливых стражей, и улыбнулась.

– Строгая красота этих мест таит в себе столько неразгаданного, что можно создать тысячи сюжетов. Но пока… – Луиза зевнула и прикрыла глаза. – Пока я думаю о сиюминутном, мне вряд ли удастся написать что-то стоящее.

Она качнулась в кресле, приказав себе погрузиться в сон, не надеясь, что бессонница, мучившая ее несколько недель, отступит. А она отступила. Отступила легко и даже со странной почтительностью, словно знала обо всем, что произойдет после…

Луиза перепрыгивала с одного гладкого булыжного лба на другой и весело напевала мелодию цыганского танца. Маленькое колечко с бриллиантиком в виде звездочки привлекло ее внимание. Она подняла его надела на мизинец и отодвинула руку, чтобы полюбоваться находкой.

– Этот удивительный, загадочный подарок преподнес мне Донато Бернини, – услышала Луиза мелодичный женский голос. Она повернула голову и увидела юную особу, одетую в средневековый наряд. Луиза попыталась снять колечко, но ничего не вышло.

– Оставьте его, – улыбнулась незнакомка. – Мне оно уже ни к чему, а вам пока необходимо.

Луиза попыталась что-то сказать, но не смогла. Слова застряли где-то в подсознании. Лишь несвязные, тягучие звуки прорвались наружу.