Вверх по Меконгу (сборник)

– Я сплю и вижу странный сон, – подумала Луиза.

– Не странный, а загадочный, – поправила ее незнакомка – Само это место Сьюдад Энкантада – неразгаданная тайна. Кое-что я попытаюсь вам объяснить. Хотя, мои рассказы могут вас еще сильней запутать. Все будет зависеть от вас самой, Луиза Ла Фениче…

– От вас, – пропел ветер.

– Театр Ла Фениче – Феникс – любимейшее мной место, с которым связаны радость и грусть, триумф и поражение, счастье и горе, – проговорила незнакомка, раздвинув невидимый занавес. Луиза увидела Венецию с высоты птичьего полета. Сто восемнадцать маленьких островков, разделенных сто семидесятью семью каналами и соединенных четыреста пятидесятью тремя мостами, лежали на большой ладони, которую линией судьбы пересекал Канал Гранде – большой венецианский канал.

Линия судьбы, изгиб судьбы, зигзаг, молниеносность всего происходящего. Смена декораций дня и ночи, света и тьмы, любви и ненависти, красоты и уродства.

– Позвольте представить вам Веронику Скортезе, – распахивая двери театра, воскликнул толстяк в смешном одеянии. – Она чудесное создание: умна, красива, хорошо поет и видит мир весьма своеобразно.

– Сколько раз я просил тебя, Клаудио, не вырваться в театр с криками, словно опять началось наводнение, – обрушился на него с упреками человек, стоящий на сцене. Но, увидев рядом с толстяком девушку, сбросил свой черный плащ с алой подкладкой и, сбежав в зрительный зал, представился:

– Донато Бернини.

– Вероника Скортезе, – поклонилась она.

– Где ты нашел такое сокровище? – спросил Бернини, продолжая смотреть на Веронику.

– В средневековом замке на озере Комо, – ответил Клаудио.

– Не рассказывай сказки, я их не люблю, – сказал Донато. – Впрочем, не так важно, где ты отыскал красотку. Важно, что теперь она наша. Итак, Вероника, вы будете блистать на подмостках театра каждый вечер!

– Я не стремлюсь выставлять себя напоказ, – смутилась она. – Синьор…

– Вранье, – перебил ее Бернини. – О сцене мечтают все без исключения. Не вздумайте сказать, что вы – исключение. Я вам не поверю.

– Воля ваша, но…

– Вас не учили, что дерзить нельзя? – нахмурился Бернини. – Вы должны запомнить, что следует завоевывать расположение сильных мира сего, а не приобретать себе врагов в их лице. Вам лучше заручиться моей поддержкой, а не то…

– Донато – гениальный мастер, – затараторил толстяк, вытирая капли пота со своего лба. Такого поворота событий он не ожидал. Он прекрасно знал, чем грозит Веронике немилость Бернини. Но он никак не мог предположить, что юная скромница окажется столь острой на язычок. Одно он понял, что надо срочно спасать и себя, и девушку, иначе…

– Донато замечательный человек. Вы привыкните к нему. Вы его полюбите. Его невозможно не любить…

– Его невозможно любить, – послышалось Луизе.

Калейдоскопом красок и карнавальных костюмов завертелась карусель прошлого. Добродетель принуждали участвовать в оргиях, прославляющих богиню любви Венеру. Финальная картина показалась Луизе до боли знакомой.

Бледная Вероника стояла напротив Донато Бернини и говорила, едва сдерживая слезы:

– Простите меня, но это выше моих сил. Не принуждайте меня делать то, что я не желаю. Позвольте мне уйти. Возьмите свой подарок.

Он ударил ее по щеке, процедив сквозь зубы:

– Дрянь. Ты еще узнаешь, что такое впасть в немилость такого великого человека, как я.

– На все воля Божья, – низко опустив голову, прошептала она. – Молю, чтобы мой сон не стал явью.

– Что за сон? Говори, – схватив ее за руку, потребовал Бернини.

– Я видела театр в огне. Ла Фениче горел, а вы… – она посмотрела в его сверкающие злобой глаза. – Вы, Донато Бернини, метались от окна к двери, но не могли найти выход. Пламя поглотило вас за изречение высокомерных слов.

Он оттолкнул Веронику, выкрикнув:

– Бред. Убирайся из Венеции, иначе ты сама сгоришь в огне моего негодования. Сделай так, чтобы никто не смог найти тебя. Утони в одном из каналов.

– Хорошо, – улыбнулась Вероника, бросив в канал свою накидку. – Отныне, Вероника Скортезе станет женщиной тайной. Отыскать ее сможет лишь тот, кто найдет Сьюдад Энкантада. Прощайте…

Ночи на берегу озера Комо, затерянного среди гор, были такими темными, что даже свет факелов не позволял видеть дальше пяти шагов. Жуткая, пугающая темнота исчезала лишь в полнолунье. Бледно-желтый лунный свет изменял пространство до неузнаваемости. Длинные тени рисовали причудливые картины, глядя на которые Вероника Скортезе создавала свои удивительные произведения.

В одну из таких ночей среди теней возник образ юноши. Очаровательный белоголовый мальчик стоял посреди сада, теребил в руках смешной бархатный берет и восторженно смотрел на Веронику, не утратившую с годами своей былой красоты. Она с интересом наблюдала за ним, не желая нарушать молчание. Ждала, что он скажет.

– Простите, что нарушаю ваше уединение, но я в затруднительном положении. Я ищу палаццо Контарини. Вы не подскажете, куда мне направить свои стопы?

– В Венецию, – ответила Вероника.

– Вы шутите? – испугался он.