Зачем России Европа? - Избранные статьи

Как бы то ни было, рост экономики Китая за последнюю четверть века и впрямь был феноменальным. Нет другой страны в мире, где рост среднего валового дохода 27 лет подряд равнялся бы 9,4%. Или где объём импорта и экспорта, который еще в 1978 году не превышал 20,6 млрд долл., взлетел бы в 2004 до 851 млрд. И все это при необычайной бедности сырьевых ресурсов. В самом деле, нефтяные ресурсы Китая не достигают и 8% среднемировых на душу населения, а запасы природного газа меньше 5%. В этом смысле Китай, в отличие от богатейшей Америки (не говоря уже о России), страна, можно сказать, голодающая.

Второй парадокс Китая как нарождающейся мировой державы заключается в том, что, в отличие от всех других растущих сверхдержав в истории, он, вообще, страна бедная – на 100-м примерно месте по доходу на душу населения (для сравнения скажем, что, хотя китайская экономика почти впятеро больше российской, доход на душу населения там в два с лишним раза меньше, чем в России). И ведь рост населения Китая всё еще – несмотря на драконовские меры партии и правительства – не достиг своего пика. Уменьшаться он начнет, как предрекают демографы, лишь в 2030 году, когда население Китая перевалит за полтора миллиарда.

Третий парадокс в том, что, в отличие как от Германии перед Первой мировой войной, так и от СССР после Второй мировой войны или от США после развала СССР, постоянно хваставших своим “миродержавным” могуществом, Китай ничуть не стесняется своей бедности, официально называет себя развивающейся (underdeveloped) страной и планирует достичь статуса “развитого государства среднего уровня” не раньше 2050 года.

Вот хоть один эпизод, с предельной ясностью демонстрирующий эту удивительную непретенциозность Китая. Первым шагом Дэн Сяопина в момент, когда он задумал китайский рывок в мировую экономику, было обращение к телевизионным каналам страны с просьбой уделить большую часть эфирного времени показу того, как богато и комфортно живут американцы. “Это было сделано, -- комментирует ведущий сингапурский политтехнолог Кишоре Маббубани, -- несмотря даже на то, что воочию демонстрировало десяткам миллионов людей вопиющую некомпетентность власти, т.е. Коммунистической партии Китая (КПК) и угрожало подорвать её легитимность. Но демонстрация сработала именно так, как рассчитывал Дэн: народ заразился мечтой об американском образе жизни -- и экономика Китая буквально взорвалась новой энергией”.

А вот и четвертый парадокс. Состоит он в том, что, опять-таки в отличие от всех других нарождавшихся сверхдержав в истории, Китай никогда не прятался за протекционистские тарифы. С самого начала своего экономического взлета он был полностью открыт для международной торговли. В этом смысле он, а вовсе не Америка, - всемирный символ глобализации, её дитя и образцовый гражданин. Даже после азиатского финансового кризиса 1998 года, когда многие его соседи не устояли перед соблазном закрыться от мира, Китай не поступился принципами. Напротив. Именно тогда он и добился вступления в ВТО. И открылся, если это возможно, еще больше. В 2004 году общая сумма его импорта и экспорта составила 75% от его ВВП (для сравнения скажем, что в Индии или в Бразилии она не достигает и 30%, а в Японии и в США – и вовсе 25%).

Впрочем, если иметь в виду уникальную дешевизну рабочей силы в Китае, ничего, пожалуй, удивительного и нет в том, что он оказался чемпионом свободной торговли и глобализации. Все-таки его экспорт в США в шесть раз (!) превышает его импорт из Америки. С другой стороны, благодаря Китаю обувь, допустим, упала в цене за последнее десятилетие в развитых странах на 35%. И благодаря той же необыкновенной дешевизне всего made in China, инфляция в мире, уверен Экономист, не взлетела в заоблачные выси – несмотря на троекратный рост цен на нефть. (Мои читатели, может быть, помнят, что именно такую политику западного “товарного щита” предлагал я для России в 1991 г., в момент шоковой терапии, чтобы резко снизить разорительный уровень инфляции, неизбежный при освобождении цен. Правительственные экономисты от души посмеялись тогда над моим предложением. И вот, пожалуйста, сегодня это вдруг стало совсем не смешно: именно такой “товарный щит” и работает во всемирном масштабе). Тайвань или Сибирь?

В международной практике, однако, оборачиваются все эти парадоксы довольно странным образом: ресурсное голодание -- агрессивностью, непритязательность -- полным безразличием к тому, что переживают другие. В результате Китая в мире побаиваются. И всё чаще сравнивают его поведение с поведением Германии перед Первой мировой войной. Она ведь тоже удивила тогда мир стремительным экономическим взлетом, тоже испытывала острый ресурсный голод и так же бесцеремонно, как сегодня Китай, себя вела и лихорадочно вооружалась.