Зачем России Европа? - Избранные статьи

Такова официальная версия конфликта, которую настойчиво вбивает в головы населения вся мощная пропагандистская машина КПК. Возможны, однако, и другие версии. Например, историческая. Тайваньский узел. Версия вторая

56 лет назад, когда остатки разгромленных на континенте “белогвардейских” гоминдановских войск под началом генералиссимуса Чан Кайши нашли убежище на Тайване, никто и представить себе не мог, что результатом будет возникновение новой нации –тайваньцев (так же, между прочим, как никому не пришло в голову, что в результате шестидневной арабско-израильской войны 1967 года возникнет еще более молодая нация – палестинцы).

Напротив, в 1949 году обе стороны были уверены, что конфликт разрешится уже в ближайшие месяцы. Мао надеялся, что тайваньские соотечественники, которые только что избавились от полувекового господства японцев, не потерпят новых оккупантов и быстренько сбросят деморализованный корпус Чана в море. А низложенный генералиссимус, совсем даже наоборот, грозился вскорости отвоевать континент у коммунистических захватчиков. Не угадали. Ни тот, ни другой.

Тайваньские соотечественники Мао предпочли его “красной” диктатуре гоминдановскую, “белую”, и – под дулами американских авианосцев -- Председатель КНР не решился форсировать пролив. А потом случилось чудо. После смерти Чана Гоминдан шаг за шагом уступал власть тайваньской оппозиции, покуда в один прекрасный день “белая” диктатура не испустила дух. И РК вдруг превратилась в процветающее, богатое демократическое государство. Ничего подобного не произошло в КНР. Там диктатура продолжается и по сей день. И бедность, как мы уже знаем, тоже.

Удивительно ли, что тайваньцы, давно почувствовавшие себя независимой нацией, не собираются жертвовать своей свободой – и преуспеванием – ради националистических фантазий 110-летней давности? И всё надеются, что мир когда-нибудь так же взволнуется их судьбою, как взволнован он судьбой их двойников, палестинцев. Всё-таки 23 миллиона тайваньцев живут в повседневном страхе перед 700 баллистическими ракетами кратчайшего радиуса действия, предназначенными разнести их в клочья.

Как пишут те же Кемпбелл и Митчелл, “в последние годы вся система подготовки Народно-Освободительной армии так же, как её вооружения, доктрина и риторика, сфокусированы на сценарии завоевания Тайваня. Целое поколение её офицеров ориентировано на вооруженное вторжение на остров... Милитаризация Пекина всё меньше напоминает знаменитые "серьезные китайские предупреждения", от которых можно отказаться в ходе переговоров, и всё больше - реальные приготовления к войне”.

Такова вторая, историческая, версия китайско-тайваньского конфликта. Тайваньский узел. Версия третья

Со времен Ден Сяопина руководство КНР настаивает, что, комбинируя капитализм в сфере народного хозяйства с однопартийной диктатурой в политической сфере, оно идет своим “особым” путем в мире, единственно возможным в виду исторической, цивилизационной традиции Китая. В этих условиях “другой Китай” (РК) с той же цивилизационной традицией, но с многопартийной демократией, не только не помешавшей, но и ставшей условием его процветания (не забудем, что ВВП Тайваня в расчете на душу населения почти в 12 (!) раз превышает китайский), и впрямь оказывается смертельной угрозой для всей идеологии КПК Самим своим существованием он рушит центральный миф режима: мы не такие, как все.

Я не знаю, как звучит этот миф по-китайски. Но знаю, что все сверхдержавы, будь то сегодняшние, или бывшие, или только нарождающиеся, непременно на такой миф опираются. Ибо именно он легитимизирует их претензии на сверхдержавность. По-английски он называется Exceptionalism, по-японски - Nihotron, по-русски - “Особый путь” или, как припечатал его в свое время В.С. Соловьев, особнячество. Но самое знаменитое название мифа – немецкое, Sonderweg, тот самый, которому Германия обязана Гитлером.

Впрочем, как бы ни назывался этот миф по-китайски, очевидно, что существование демократического Тайваня несовместимо с ним абсолютно. Вот смотрите, словно бы говорит Тайвань миру, мы такие же китайцы, что и те, на континенте. И исторические предания у нас те же. И тем не менее, Тяньаньмэня у нас быть не может. И статую свободы не давят у нас гусеницами танков. Да, мы усвоили западную демократию. Но она не только не разрушила нашу культурную идентичность, но, напротив, помогла нам добиться неслыханного на континенте уровня жизни и свободы.

Вот почему еще Тайвань не просто кость в горле у КПК, но и своего рода перманентная гигантская провокация – 23 миллиона пощечин, если угодно.

Так выглядит дело с точки зрения третьей версии китайско-тайваньского конфликта. И именно по этой причине, боюсь, и пахнет он большой войной. “По ту сторону добра и зла”