Зачем России Европа? - Избранные статьи

Доклад Пентагона, подчеркивая, что “Китаю никто в мире сегодня не угрожает”, отмечает с некоторой тревогой: “и тем не менее он продолжает делать огромные капиталовложения в новое оружие, особенно рассчитанное на устрашение”. И так же, добавим, как в свое время германские генералы, продолжают генералы китайские делать угрожающие заявления. Например, уже в июне 2005 генерал Чжу Ченгу публично заявил, что в случае, если США вмешаются в его конфликт с Тайванем, Китай подвергнет ядерной бомбардировке “сотни американских городов”.

Разумеется, Министерство иностранных дел в Пекине тотчас заявило, что частное мнение генерала Чжу ни в какой мере не отражает позицию правительства, но наказать генерала за его воинственное мнение тоже не наказали. Как бы то ни было, очевидно, что узел напряженности в отношениях между Китаем и США завязан именно в узком проливе, отделяющем континентальный Китай от острова Тайваня.

В недавнем интервью известный российско-американский политолог Николай Злобин высказался в том духе, что дай бог, чтобы этот тайваньский узел не развязывался до бесконечности. Имел он в виду, что в этом случае у Китая не будет ни времени, ни сил задумываться над тем, как бы присвоить ресурсы российской Сибири. Это, конечно, интересное соображение. Боюсь, однако, что и здесь все не так просто. Ибо и с тайваньским узлом у России тоже могут быть крупные неприятности. По многим причинам.

Прежде всего потому, что именно на нём оттачивает когти агрессивный китайский милитаризм. И, как свидетельствует безнаказанная эскапада генерала Чжу, политический вес военных в китайском руководстве, в особенности во всем, что связано с тайваньским узлом, уже сейчас достаточно высок. Во-вторых, потому, что, когда Китайская Народная Республика (КНР) и Республика Китай (РК) на Тайване в очередной раз разругались по поводу закупки РК у Америки истребителей Ф-16, Тайвань оправдывался тем, что купил их в ответ на аналогичную закупку КНР у России эскадрильи СУ-27. Признав тем самым, что отныне любое новое приобретение российского оружия КНР (а этих приобретений, как мы знаем, меньше не становится) будет компенсироваться закупками РК новейшего оружия в Америке. Короче, Россия и США уже оказались в тайваньском конфликте на противоположных сторонах.

В-третьих, -- и это главное -- конфликт, в котором Россия некоторым образом, пусть и косвенно, уже засветилась, пахнет, как опасаются многие в Америке, большой войной. Здесь не редкость, например, встретить серьезные книги, озаглавленные “Китай: нарождающася угроза” или “Как мы будем воевать с Китаем”. А если верить местным экспертам по Китаю Курту Кемпбеллу и Дереку Митчеллу, то “нет сегодня другого места в мире, где ситуация настолько не поддавалась бы решению и перспектива большой войны была бы так реальна”. Понятно, что оказаться втянутой в такой неразрешимый конфликт опасно сейчас для России ничуть не меньше, нежели это было перед Первой мировой войной.

В конце концов и тогда ведь реальный конфликт у Германии был на самом деле с владычицей морей, Британией, перекрывавшей ей пути к заморским ресурсам. Этот конфликт тоже был неразрешимым. Но погибла-то в результате вовсе не Британская империя, а Российская, имевшая к нему более чем косвенное отношение. Конечно, России тоже могло перепасть в чужом конфликте кое-что по мелочи, например, укрепление её престижа в Сербии или Константинополь, о котором десятилетиями грезили тогдашние русские националисты. Стоило ли всё это, однако, фатального риска, связанного с вмешательством в чужую войну?

Но к этому мы еще вернемся. А сейчас немножко предыстории. Просто чтобы читателю было понятно, почему именно Тайвань может в XXI веке сыграть ту же роль, какую сыграла перед первой мировой войной Сербия. Тайваньский узел. Версия первая

Непредубежденному человеку трудно представить себе, почему полуторамиллиардный Китай видит смертельную угрозу в независимом существовании на своих границах сравнительно маленького острова с 23-миллионным населением. И, тем не менее, он её несомненно видит. Почему?

У КПК и её апологетов (как тот же, допустим, Маббубани) есть своя версия, почему Тайвань следует непременно и, если понадобится, силой присоединить к континентальному гиганту. “Великий парадокс Китая, -- объясняет Маббубани, -- заключается в том, что он чувствует себя одновременно, и сильным, и уязвимым”. Почему сильным, мы знаем. Но в каком смысле уязвимым? В том, оказывается, что “Тайвань, который Япония отняла в Китая в 1895 году после постыдной для него войны, остается последним символом его "столетия унижения". И потому ни один лидер Китая не может позволить себе стать тем, кто "потеряет" этот остров навсегда”. Вот почему “Пекин время от времени обещает отвоевать Тайвань силой, хотя бы и ценой большой войны, если тот объявит себя независимым государством”.