Зачем России Европа? - Избранные статьи

Текстом, для которого проблема “европейскости” России – стержневая, является выходящая в издательстве ОГИ трилогия известного политолога и специалиста по истории российской философии Александра Янова "Россия и Европа. 1462-1921" (первая книга - "В начале была Европа. У истоков трагедии русской государственности. 1462-1584", вторая - "Загадка николаевской России. 1825-1855", третья "Драма патриотизма в России. 1825-1921").

“Полит.ру” знакомит читателей с тремя наиболее принципиальными фрагментами этого исследования, а также с интервью, взятым у его автора, в качестве своего рода затравки к дискуссии по заявленной проблеме. Публикация Введения к первой книге и первой ее главы вызвала очень оживленную полемику среди наших читателей. Сегодня мы публикуем заключение первой книги трилогии.

Горе стране, находящейся вне европейской системы.

А.С. Пушкин

К удивительному, право, результату пришли мы, попытавшись -- впервые в мировой историографии – собрать по кирпичику Иваниану, т.е. всю четырехсотлетнюю историю спора о первом русском самодержце Иване IV ( Грозном) и о вызванном его царствованием первом “выпадении” России из Европы (вернее, из того, что именовалось тогда Christendom, единой христианской цивилизацией). Суммируем, однако, сначала, что именно удалось нам в этом многовековом споре выяснить.

Да, мы установили вне всякого сомнения, что рождение в России самодержавия обернулось кровавой баней опричнины, и вместе с этой новорожденной диктатурой пришли на русскую землю традиция тотального террора (как способа управления страной) и крестьянское рабство (как способ эксплуатации народного труда), империя (как синоним нации) и патологическая грёза о “першем государствовании” (или, на сегодняшнем жаргоне, о глобальном лидерстве).

Мы видели, как превратилось сословное представительство в Москве Ивана IV из института общественного контроля в инструмент контроля государства над обществом, видели, как раздавлено было земское самоуправление и трагически оборвалась первая конституционная попытка реформаторов. И обугленные руины Новгорода, Углича, Дмитрова и десятков других русских городов свидетельствовали, что самодержавная революция Грозного оказалась не только смертельным ударом по народному хозяйству страны, но и в буквальном смысле исторической катастрофой России, вполне сопоставимой с монгольским погромом XIII века. Только вызвало её на этот раз не нашествие варваров-завоевателей, а собственное правительство и царь, которому, согласно всем правилам христианского общежития, следовало быть защитником своего народа. Для Christendom это было беспрецедентно.