Зачем России Марин Ле Пен

В тех местах, куда французские власти направляют эмигрантскую рабочую силу, для новых поселенцев строится муниципальное жилье, так называемые «эшелемы» (от сокращения HLM). Фондом социального действия в отношении рабочих-иммигрантов и их семей в 1988 г. на строительство жилья HLM было выделено 524 млн. франков (там же, с. 102). Но уже в 1992 году, в связи с ростом иммиграции, на эти цели выделялось, по данным Счетной палаты Франции, 5,43 млрд. франков или 830 млн. евро (см.: HLM, Wikipedia). Начиная с 2010 года, на эти цели выделяется более миллиарда евро ежегодно. «Эшелемы» в районах расселения иммигрантов быстро превращаются в гетто, где гораздо выше уровень преступности и насилия, чем в среднем по стране. Коренные французы из таких мест бегут, нередко бросая свое жилье, в котором жило не одно поколение их предков. Мне довелось это видеть собственными глазами в небольшом городке Мант-ле-Жоли, в 50 километрах от Парижа. Великолепные пейзажи, старинный готический храм XII века, изысканная архитектура семейных вилл и замков, расположенных вдоль Сены на знаменитой Дороге Каролингов, привлекали туда парижан, которые покупали там недвижимость. Многие жили в Манте постоянно, чаще – сбегали туда из Парижа на уик-энд или летние каникулы. И вот за какие-то десять лет после строительства в городке нескольких эшэлемов для иммигрантов, началось бегство французов из тех мест. Больше половины старых вилл там продали. И главная причина – бесконечные грабежи этих дач, которые в прежние времена нередко даже не запирали на замок, нападения хулиганья из нового гетто на стариков и женщин, изнасилования (даже женщину из полиции арабские подростки однажды подвергли групповому насилию) и участившиеся убийства. Да и под Парижем некоторые пригороды превратились в гетто, откуда бежало коренное население. Это подлинное бедствие, что признают теперь и левые, и правые. «Отсюда и фраза, которую президент Франсуа Миттеран произнес в 1989 году: «Всякому терпению приходит предел», имея в виду пропорцию иммигрантов в обществе», – пишет журнал «Экспресс». В 1990 году премьер-министр социалист Мишель Рокар заявил, что «Франция не может принять у себя все беды мира». Президент Франции Николя Саркози, который сам происходит из иммигрантов, родившись в семье венгерского еврея, в июле 2011 г. признал публично, что недостаточно регулируемая иммиграция и преступность тесно связаны.

«Я думаю, что текущая ситуация связана с нашей колониальной историей. Владимир Путин был очень прав, когда сказал, что через 20 лет Франция станет колонией своих бывших колоний, – сказала Марин ле Пен в интервью телеканалу RT (Russia Today). – По сути, мы наблюдаем месть со стороны этих народов. Францию заставляют ощущать себя виноватой, ей говорят – «вы кучка негодяев, колонизаторов, работорговцев, вы не имеет права препятствовать тем, кто приезжает во Францию». Французы смирились с массовой иммиграцией. И сегодня они в курсе, что эта масштабная иммиграция чревата гигантскими проблемами: проблемами государственного финансирования, самосознания и совместного существования. Послушайте, что они говорят – многие из этой молодежи просто ненавидят Францию, теперь, когда они добились независимости. Можно подумать, что они будут развивать свои собственные страны, демонстрируя, что без нас им лучше (France is not a democracy, stop telling fairy tales – French far-right leader. Russia Today. 09.06.2011).

Еще несколько лет назад эти слова Марин Ле Пен были бы процитированы во всех либеральных и левых СМИ в доказательство экстремизма и расизма, если не фашизма «Национального фронта». Но сегодня их воспринимают иначе, потому что французы то и дело встречаются с расизмом наоборот, как это давно уже происходит в Соединенных Штатах под лозунгом «Черное – прекрасно!» (Black is beautiful!).