Загадка «Пурпурного императора». Загадка ледяного пламени

– Ты верно поступил. Заручись дружбой с местными жителями, – сказал Клик с доброй улыбкой. – У меня есть одна идея, так что после трактира приходи прямо сюда. Надеюсь, мои предположения правильные. И внимательно присмотрись к этому дворецкому Боркинсу. Следуй за ним повсюду, куда бы он ни пошел, но на всякий случай приглядывай и за остальными слугами. Нужно хорошенько изучить это ледяное пламя. Относительно Боркинса у меня есть серьезные подозрения. Похоже, он знает больше остальных, да и ведет себя слишком осторожно. Он принимает меня за «человека из города», которым я, собственно, и являюсь. Большой удачей окажется, если выяснится, что он и в самом деле имеет прямое отношение ко всему происходящему… Ладно, дружок, пора переодеваться. Дай-ка мне, пожалуйста, рубашку.

Вечер вышел даже более интересным, чем ожидал инспектор. Дворецкий Боркинс освободился намного раньше, чем обещал, но, когда все отправились спать, инспектор Клик остался сидеть у окна, выходящего на болота, и не думал раздеваться. Он смотрел на огни, танцующие на болотах, и пробовал мысленно разгадать тайну, ради которой прибыл сюда.

Гамильтон слышал, как часы в церкви пробили час ночи. Он продолжал спокойно сидеть у окна, словно растворившись в тишине и покое отдаленной сельской местности, полностью расслабившись, что невозможно сделать в Лондоне, где постоянно беспокоят сотни разных дел и нужно, буквально разрываясь, одновременно присутствовать в разных местах. Инспектор был доволен тем, что согласился взяться за этот случай, и теперь наслаждался пустынными болотами, где не было ни одной живой души.

Часы в церкви пробили полтретьего, но Клик так и не пошевелился. А потом, совершенно неожиданно, резко сел, затем бесшумно встал, пересек комнату и подошел к кровати, чудовищному черному монстру с тяжелым балдахином – пережитку викторианского периода, который, собственно, и породил этот дом.

Гамильтон двигался, словно большой кот, абсолютно беззвучно и мягко, но уверенно. Его пальцы взбили одеяло и подложили подушки таким образом, что со стороны двери могло показаться, будто на кровати спит человек – лежит, завернувшись в одеяло. Внезапно, словно бесшумная пантера, он скользнул под кровать. И тут раздался шорох – едва различимый звук шагов в коридоре. Вскоре дверь распахнулась, кто-то вошел в комнату. Детектив кожей чувствовал присутствие незнакомца. Если бы это был, к примеру, Доллопс, то он подал бы условный сигнал.

Детектив лежал неподвижно, едва дыша. Шаги послышались снова – кто-то приблизился к кровати инспектора. Гамильтон видел черные тени ног в чулках, когда те пересекли дорожку лунного света. Ноги человека. Но чьи конкретно?

Вдруг что-то сильно ударило по кровати. Клик осторожно выглянул из своего убежища и заметил узкие глаза на лице цвета слоновой кости, тяжелую челюсть, как у бульдога; верхнюю губу закрывали пышные усы. В лунном свете сверкнуло что-то острое, напоминающее нож. Да, это и впрямь был нож. Потом странная фигура исчезла – убийца вышел из спальни, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Выходит, что задачу ледяного пламени нужно решать поскорее. Кто-то пытался убить его, Клика, прямо здесь, в особняке сквайра Мерритона. Детектив вылез из-под кровати, одновременно разминая затекшие мускулы, и не спеша зажег свечу. Потом внимательно осмотрел постель и прищурился. В одеяле и на спрятанной под ним подушке он заметил глубокий разрез, так же как и в матрасе, на котором она лежала. Боже! Сделать такое мог только физически сильный человек. Мгновение детектив стоял, задумавшись и поглаживая подбородок. Изначально он подозревал Боркинса, но лицо, которое он увидел в лунном свете, ничуть не походило на физиономию дворецкого. Кто же это тогда?

– Вот черт, – пробормотал Клик. – Надо беречь себя.

Глава 13. Страшные находки

Долгие ночные часы Клик просидел, в задумчивости глядя вдаль и теребя пальцами подбородок. «Нет, нельзя рассказывать о случившемся никому, кроме Нэкома и Доллопса, – размышлял он. – Сообщи я о покушении, это вызовет лишь ненужную нервозность, а именно ее сейчас следует избегать». Когда рассвело, сыщик окончательно успокоился, встал, побрызгал себе лицо холодной водой, отгоняя сонливость, и попробовал замести следы ночного происшествия.

Матрас он просто перевернул – тот оказался достаточно легким, – и теперь порез трудно было заметить. Одеяло он постелил по-другому, чтобы поврежденная часть ткани очутилась в ногах. Конечно, вышло не очень аккуратно, но инспектор решил не обращать внимания на такие мелочи. У обитателей дома не должно возникнуть ни малейших подозрений, до тех пор пока он не выведет убийцу на чистую воду. Были еще две испорченные подушки. Их инспектор сунул в мешок, а потом затолкал под кровать. Взглянув на результаты своей работы, он пожал плечами, понадеявшись, что какое-то время порезов на одеяле и матрасе не обнаружат. В крайнем случае придется придумывать правдоподобное оправдание и просить заменить постельные принадлежности.