Загадка завещания Ивана Калиты

В этом известии наше внимание привлекает запись о «Белозерском княжении великом». Как известно, белозерские князья никогда не являлись великими князьями Владимирскими и поэтому не могли именоваться этим титулом. Но почему же так определяет Белозерское княжение летописец конца XV в.? Так же как и в случае с Галичем, термин «княжение великое» по отношению к Белоозеру означает не все княжество в целом, а лишь владения старшего «великого» князя по отношению к местным удельным князьям[544]. Очевидно, московские князья к 1389 г. приобрели ту часть Белоозера, с которой был связан статус главного удела Белозерской земли. Местные, собственно белозерские князья, по-прежнему сидевшие в своих родовых владениях, вынуждены были подчиняться московскому князю, подобно тому как они подчинялись своему старшему copoдичу. При этом любопытно отметить, что таким образом они подчинялись не только Дмитрию Донскому, но и его сыну Андрею, который в целом ряде источников в первой трети XV в., так же как и отец, именуется «великим князем»[545]. Вместе с тем они даже в XV в. все еще сохраняли в своих владениях остатки княжеских прав, заключавшиеся в праве суда и сбора дани в своих землях[546].

Из летописных сводов 1493 и 1495 гг. видим, что Дмитрий Донской владел не всей территорией Белоозера, а лишь двумя белозерскими городками. По мнению В.А. Кучкина, данная запись летописца, хотя и противоречит показанию духовной грамоты Дмитрия, в которой говорится о передаче Белоозера «со всеми волостми», заслуживает доверия, ибо ее автор знал, что в конце XIV в. существовали не один, а два белозерских городка[547].

Обратившись к «Списку русских городов» конца XIV в., видим, что в нем упоминаются «на Белеозере два городка». В летописях XIV–XV вв. их названия не встречаются — летописцы этого времени предпочитали говорить о двух безымянных «городках на Белоозере» — старом и новом. В частности, под 1398 г. при описании событий московское новгородской войны за Подвинье ряд летописей помещает известие, что новгородцы «старый городок Белозерьскыи пожгоша, а из нового городка вышедши князи Белозерьскии и воеводы князя великого», которые дали новгородцам окуй в 60 рублей, с тем чтобы они ушли прочь[548].

Где же они располагались? По мнению М.Н. Тихомирова, «одним из них является город Белозеро (на месте современного города Белозерска. — К. А.), другим надо признать городок Усть-Шехонский ("а: Усть Шоксны") при выходе реки Шексны из Белого озера, часто упоминаемый в духовных и договорных грамотах московских князей одновременно с Белозером. В XIX в. здесь находился Крохинский посад, а ранее Усть-Шехонский монастырь, по преданию построенный в XIII в.»[549].

Еще с XIX в. в историографии сложилось мнение, что перенос старого Белоозера (на месте нынешней деревни Крохино) на новое место (там, где располагается Белозерск) был связан с эпидемиями 1352 и 1363–1364 гг.[550] Производившая на месте старого Белоозера многолетние (с 1949 по 1965 г.) археологические раскопки Л.А. Голубева описывала последние этапы существования города следующим образом. Вторая половина XIV в. стала временем упадка Белоозера. Страшные эпидемии чумы и неоднократные нападения новгородцев опустошили город. Часть оставшегося в живых населения в конце XIV в. переселилась на новое место, где в это время возникает современный Белозерск. Старый город запустел, а в начале XV в. полностью прекратил свое существование[551]. Примерно тех же взглядов придерживался и В.А. Кучкин, полагавший, что перенос города был связан с моровым поветрием 1352 г., когда все население старого города вымерло. Сосуществование двух белозерских городков, на его взгляд, продолжалось вплоть до 1398 г.[552]