Загадка завещания Ивана Калиты

Русское земельное законодательство вплоть до XVIII в. четко разделяло два вида земельных владений: родовые и благоприобретенные. Если последними их владелец мог распоряжаться свободно, то относительно родовых существовали известные ограничения, направленные на сохранение их в роду. Поэтому из владений в Карголоме Феодосии в качестве «прожитка» досталась лишь их часть. Впоследствии они достались московским князьям. Их перечень содержит духовная грамота 1389 г. Дмитрия Донского: «А что ми дала княгини Федосья Суду на Белеозере, да Колашну, и Слободку, и что благословила княгиню мою Городком до Волочкомъ, та места ведает княгиня Федосья до своего жывота, а по ее жывоте то княгини моей»[568]. Что же касается каргопольских владений, то они представляли собой приданое Феодосии. Поскольку ее муж и сын погибли, владения Феодосии оказывались выморочными и после ее смерти должны были отойти «в ее род», то есть к все тем же московским князьям. Судя по тому, что из сообщения летописца о московско-новгородской войне 1398 г. в Каргополе оказываются воеводы великого князя, эти земли достались старшему сыну Дмитрия Донского — Василию I. Именно с этого времени расходятся исторические судьбы Каргополя, ставшего владением великокняжеской ветви московского княжеского дома и затем образовавшего самостоятельный Каргопольский уезд, и Белоозера, доставшегося, в лице князя Андрея Дмитриевича, можайской линии московских князей.

Выяснение способа приобретения московскими князьями владений на Белоозере позволяет затронуть еще один любопытный историко-географический вопрос. Речь идете так называемых «Печорских актах» — грамоте 1294–1304 гг. великого князя Андрея Александровича о порядке обеспечения великокняжеских ватаг в их походах на море[569], грамоте 1328–1339 гг. великого князя Ивана Даниловича Калиты о пожаловании печорским сокольникам Жиле с товарищами льготных прав[570]; грамоте 1329 г. великого князя Ивана Даниловича Калиты и Великого Новгорода о поручении Печорской стороны в ведение Михаила с ватагой для морского промысла[571]; грамоте 1363–1389 гг. великого князя Дмитрия Ивановича Донского о пожаловании Андрея фрязина Печорою в кормление[572]. К этим актам примыкает свидетельство «Предисловия летописца княжения Тферскаго», в котором его автор, перечисляя владения тверского князя Александра Михайловича, сообщает, что тот владел «землею Рускою… даже до моря Печерскаго»[573].

Из них выясняется, что Печорой с конца XIII в. по вторую половину XIV в. последовательно владели великие князья — сначала Андрей Александрович Городецкий, затем Александр Михайлович Тверской, которого сменил Иван Калита, а позднее владельцем Печоры стал Дмитрий Донской. Хотя эти акты вошли в научный оборот достаточно давно, в литературе до сих пор не было высказано мнения по поводу того, каким образом данным князьям досталась Печора.

Между тем выше нами было показано, что на рубеже XIII–XIV вв. белозерские князья переходят на службу к великому князю Андрею Александровичу, затем служат Михаилу Тверскому, а позднее — московским князьям. Судя по всему, печорские владения были связаны с Каргополем — именно сюда с Печоры шел громадный поток пушнины, который здесь обрабатывался и далее направлялся в различные места. Любопытно, что вплоть до XIX в. основным промыслом в Каргополе являлась выделка беличьих мехов — еще в 70-х гг. XIX в. тут выделывалось До 2 млн. шкурок белок. Упоминание в указанных грамотах Новгорода говорит о том, что в XIII–XIV вв. Каргополь представлял собой «сместное» владение Новгорода и указанных князей, подобно тому как тот же статус имели Вологда, Волок и другие подобные земли[574].

Глава 4Углич

Вопрос о времени присоединения Углича к Москве

Духовная грамота 1389 г. Дмитрия Донского после;и среди «купель своего деда» упоминает Углич, который б выделен четвертому сыну московского князя Петру[575].

Данные об этом городе за XIV в. крайне скудны и относятся к тому времени, когда он уже являлся московским владением. Под 1386 г. сообщается об участии угличской рати в походе Дмитрия Донского на Новгород[576]. Шестью года раньше угличане принимали участие в Куликовской битве. Но больший интерес для нас представляют два летописных известия начала 70-х гг. XIV в., из которых явствует, что претензии на Углич в это время предъявляла Тверь[577]. Одно из них под 1371 г. сообщает, что тверской князь Михаил Александрович, боровшийся с Дмитрием Донским сжег Углич. Как справедливо отметил В.А. Кучкин, данное обстоятельство позволяет говорить о распространении власти Москвы на этот город[578]. Новую попытку отобрать Углич у Дмитрия тверской князь предпринял в 1375 г.[579] но после поражения в последовавшей затем московско-тверской войне был вынужден окончательно отказаться своих претензий на Углич. Собственно этими четырьмя известиями и исчерпываются все сведения общерусских летописей об Угличе за XIV в.