Загадка завещания Ивана Калиты

Но данная локализация может быть оспорена. Еще в 1951 г. Л.А. Голубева указала, что раскопки на старом Белоозере так и не выявили каких-либо остатков укреплений[553]. Если это так, то говорить о том, что оно представляло собой город, не приходится. Между тем летописные известия говорят именно о двух белозерских городках. Возникал парадокс — или ошиблись археологи, либо на Белоозере существовал другой, неизвестный нам город. Последнее представить было невозможно, и поэтому еще в 1959 г. А.М. Сахаров посчитал, что «Л.А. Голубева не привела никаких существенных доказательств, отвергающих подлинность летописных известий о наличии укреплений в Белоозере»[554]. Но лишь позднее выяснилось, кто же был все-таки прав в этой полемике. Это было сделано С.Д. Захаровым. Обратившись к итогам работ Белозерской экспедиции 1949–1965 гг., он заметил, что в ходе раскопок было выявлено чрезвычайно малое количество Материалов XIV в. Привлечение новых археологических методов определения дат, появившихся лишь в последнее время, позволило ему пересмотреть датировку основных этапов развития города. Оказалось, что расцвет старого Белоозера необходимо относить ко второй половине XII — началу XIII в., то есть к домонгольскому периоду. Во второй половине XIII в. город начинает приходить в упадок — прослеживается значительное сокращение застроенной площади. Размеры поселения XIV в. не идут ни в какое сравнение с территорией, которую город занимал во второй половине XII в. Проанализировав летописные известия о эпидемиях 1352 и 1363–1364 гг.[555], он пришел к выводу, что их данные не позволяют связывать моровые поветрия и перенос города.

Подтверждение своим наблюдениям С.Д. Захаров нашел в правой грамоте, датируемой 1490–1492 гг. и составленной по судебному делу о принадлежности деревне Крохинская, стоявшей на месте старого Белоозера, между Ферапонтовым монастырем и Белозерском. В текст грамоты включены еще три документа, подтверждавшие права монастыря на это владение[556]. В ходе разбирательства сторонами были заслушаны свидетели из числа «старожильцев». Из их показаний выяснилось, что при князе Андрее Дмитриевиче (1389–1432) деревня Крохинская принадлежала сыну боярскому Гавриле Лаптеву, который жил даже не в самой деревне Крохинская, а в соседнем селе Великом. Он умер бездетным, и его владения, как выморочные, князь Андрей Дмитриевич взял «за собя». Далее была прослежена владельческая судьба имения и выяснилось, что в Ферапонтов монастырь деревня Крохинская была дана сыном князя Андрея Иваном Андреевичем в 1434/35 г. Все это позволило исследователю утверждать, что, по данным археологии, старое Белоозеро XIV в. должно быть названо скорее рядовым поселением, нежели городом[557].

Тем не менее «Список городов русских» и летописные своды 1493 и 1495 гг. прямо говорят о наличии на Белоозере двух городков, хотя и не раскрывают их названий. Это сделала позднейшая Устюжская летопись, сообщающая под 1389 г., что Дмитрий Донской «третьему сыну своему князю Андрею дасть город Можаеск, а на Белеозере два города: Каргалом да Каргополь, а преже того было Белозерское княжение»[558]. Местонахождение Каргополя известно. Где же находился Карголом? А.И. Копанев выяснил, что к востоку от современного Белозерска по актам XV–XVI вв. известна волость Карголома[559]. Очевидно, где-то в этом районе, на южном берегу озера Белого, и лежал город Карголом, давший название одноименной волости. Имя его упоминается составителем Никоновской летописи, помещающим под 1487 г. известие о том, что «князь великий Иванъ Васильевичь всеа Русии царя Махметъ-Аминя изъ своей руки посадилъ на царство въ Казани, а коромолныхъ князей и улановъ смертию казнилъ и иныхъ коромолниковъ; а царя Алегама съ царицею послалъ князь великий въ заточение на Вологду, а матерь его и братию его и сестры послалъ князь великий въ заточение на Белоозеро в Карголомъ»[560].

Гораздо больший интерес для нас представляет другое известие Никоновской летописи, помещенное под следующим, 1488 г.: «Того же лета повелениемъ великого князя Ивана Васильевича поставиша градъ новъ на Белоозере въ Карголоме, а от старого города за 10 верстъ»[561]. Аналогичное сообщение имеется в Софийской первой летописи[562]. Софийская вторая летопись о том же событии говорит: «Того же лета городъ Белоозеро заложили»[563]. Таким образом, оказывается, что современный Белозерск (так называться он стал лишь при Екатерине II с 1777 г., а до этого именовался Белоозеро) получил статус города только в 1488 г. с закладкой укреплений. До этого данную роль играл располагавшийся в 10 верстах от него Карголом.

Это известие позволяет говорить, что перенос центра Белозерского княжества в современный Белозерск относится лишь к концу XV в. и объяснялся тем, что прежние укрепления Карголома были уничтожены во время московско-новгородской войны 1398 г.