Загадки сражений Александра Невского

Летописец пишет о гибели примерно двадцати мужей. В средневековых источниках слово «муж» часто означает не простолюдина, а человека уважаемого, например боярина или купца. Рядовых дружинников называли отроками. Так, при взятии Батыем Торжка погибло всего четверо мужей¹⁹⁸.

Показателем высокого статуса в то время являлось и отчество (обычных людей называли, указывая только, чей он сын). Летописец лишь некоторых погибших, скорее всего, наиболее уважаемых перечисляет по именам.

Троих из них он перечисляет с отчествами, явно выказывая им особое уважение.

Правда, этому противоречит тот факт, что один из них, с неблагозвучным на современный взгляд именем Дрочило Нездылович, указан как сын кожевника. Получается, перед нами ремесленники, т. е. простые горожане. Но тогда встает вопрос: почему род занятий, причем не самого погибшего, а его отца, указан только у одного человека. Скорее всего, речь идет о сыне ремесленника, который сумел добиться определенного жизненного успеха (например, успешный ушкуйник или разбогатевший купец), хотя люди продолжали помнить его происхождение.

Таким образом, можно утверждать, что летописец указал не всех погибших в этом бою, а только заслуженных из числа исключительно своих сограждан.

Следовательно, количество погибших русских следует увеличить в несколько раз за счет простолюдинов. А.Н. Кирпичников предполагает, что соотношение мужей и простолюдинов (участвовавших в бою) было примерно равно соотношению европейских рыцарей и воинов их копий (отрядов), т. е. на одного рыцаря приходилось два-три простолюдина¹⁹⁹.

Иными словами, на двадцать мужей мы можем предположить потерю еще 40–60 простолюдинов, итого 60–80 человек.

Плюс примерно равное (или даже большее) количество дружинников. Это означает, что потери русских воинов можно оценить в количестве от 120 до 160 человек, т. е. порядка 20–25 % от общего числа.

С другой стороны, в источниках встречается и другой вариант, когда мужами называют не только знатных людей, но и просто воинов или мужчин. Такие примеры приводит П.В Лукин²⁰⁰. Если исходить из этой точки зрения, то можно сказать, что русская армия потеряла порядка 40–60 воинов, следовательно, мы можем сделать вывод, что общие потери составили 5–8 % от общего числа.

При этом важно учитывать, что потери ранеными обычно превышали количество убитых, а низкий уровень тогдашней медицины вел к тому, что многие из них не могли вернуться в строй.

Для сравнения: в хорошо изученном Полтавском сражении русские потеряли 1507 человек убитыми и 4636 человек в целом, т. е. считая раненых²⁰¹. В целом для XVIII века Б.Ц. Ураланис предлагает соотношение убитых и раненых (которые не вернулись в строй) в 1,6 раза²⁰². К сожалению, мы не располагаем данными из более ранних периодов, но медицина в XIII в. явно не была лучше.

Если принять такой коэффициент раненых и убитых, то мы должны увеличить русские потери примерно на 60–90 человек. В этом случае русские войска потеряли порядка 100–150 человек (15–20 %).

Учитывая, что речь идет о воинах, чья подготовка требовала серьезного времени, нужно признать, что русские понесли серьезные потери.

Шведские потери

Относительно потерь шведов у нас еще меньше данных.

Согласно нашим источникам, потери шведов составили два корабля знатных воинов плюс большое количество ратников-простолюдинов, сваленных в ямы. Указывается также, что «иные многие язвены быша», то есть было еще много раненых.

Для их подсчета С.М. Титов предложил следующий подход. Мы знаем, что шведы потеряли как минимум пять кораблей (три были захвачены Мишей, как говорит Житие, еще два превращены в могилы для воинов). Т. е. у шведов не хватило экипажей для пяти судов, следовательно, как считает исследователь, их потери можно оценить примерно в 200–300 человек²⁰³. Обычно говорят о том, что экипаж шнека составлял 30–50 человек, т. е. речь скорее идет о 150–250 воинах.

Безусловно, эти подсчеты весьма спорны – корабли мог захватить не только Миша, но и кто-то еще. С другой стороны, среди кораблей могли быть кнорры, т. е. торговые суда, приспособленные для перевозки в том числе и лошадей, которые имели меньшие по численности экипажи.

Наконец, часть кораблей могла уйти и с неполными экипажами.

Возможен вариант, что часть финнов из состава экспедиции, в первую очередь емь, во время боя разбежались и добирались до дома по суше. Или просто сдались в плен.

Теоретически какое-то количество шведских и норвежских воинов, раненных или захваченных в бою, могли попасть в плен.

Уверенно можно сказать одно: учитывая быстрое отступление, причем предпринятое ночью, то есть то, что шведы явно опасались новой атаки, так что завоеватели явно сочли себя проигравшими, и следовательно, понесли не меньшие потери, чем победители.

Скорее, их потери были даже большими, учитывая разгром всадников на первом этапе сражения, уничтожение части лагеря и захват ряда кораблей на втором и, разумеется, как минимум не меньшие, чем у русских, потери во время тяжелого боя на третьем этапе.