Заговор Англии против России. От Маркса до Обамы

Понятно, всех перечисленных (и многих других) последствий нестыковки звеньев технологических цепочек проще всего избежать, собрав всё производство в едином владении. А чтобы нестыковки не проистекали из нерадивости рядовых работников, нужно, чтобы те не воспринимали свой труд как нечто постороннее. То есть владение должно быть общественным – с участием всех трудящихся (а в идеале – всех членов общества, дабы те психологически поддерживали трудящихся). Это и есть техническое обоснование социализма.

Слишком сложная задача

Итак, с технологической точки зрения социализм должен быть эффективнее любой формы хозяйствования, где разные звенья производства принадлежат независимым друг от друга собственникам. Более того, мы наблюдаем постоянное стремление общества к состоянию единой собственности. Ещё Маркс показал, каким образом свободный рынок порождает монополию. Вла димир Ильич Ульянов (1870–04–22–1924–01–21) установил: монополии подгоняют всю структуру общества под своё удобство, способствуя дальнейшей монополизации. Недавними исследованиями установлено: сейчас менее полутора сот частных финансовых и организационных структур контролируют по меньшей мере 3/4 мирового производства (и возможно, между этими структурами также существуют столь тесные связи, что число независимых хозяев ещё меньше).

Тем не менее уже в 1970-е годы скорость роста производительности труда в социалистических странах – прежде всего в СССР – ощутимо снизилась. Попытки нарастить её разнообразными реформами не дали заметного успеха.

Правда, в те же годы мир капитализма вообще пребывал в стагфляции: инфляция, организованная ради подстёгивания потребления (и тем самым – производства), не могла преодолеть стагнацию – застой в этом самом производстве. Но это никого не удивляло: как известно ещё с XIX века, рыночная экономика обречена время от времени испытывать спад. Правда, инфляционисты ссылались на рецепт Джона Мэйнарда Джон-Невилловича Кейнса (1883–06–05–1946–04–21): вбросить в экономику деньги ради её раскрутки. Но такой приём способен лишь отсрочить депрессию ценой её усиления в будущем. Сам Кейнс прекрасно сознавал это и рекомендовал изымать деньги, вброшенные государством в экономику, ещё до того, как они совершат в ней полный виток и тем самым поднимут цены. А тогдашний виток накачки западной экономики деньгами начался ещё на рубеже 1950–60-х годов – как только на западе завершилось послевоенное восстановление хозяйства и обусловленная им скорость роста снизилась.

Итак, мы не искали себе оправдание в чужих несчастьях, а пытались понять причины собственных неурядиц. Впоследствии выяснилось: причин было много, и далеко не все поддавались быстрому устранению. Правда, в эпоху «перестройки» даже многое, что можно было исправить, поменяли как раз в сторону дальнейшего ухудшения. Но не буду вдаваться в исследование причин тогдашних ошибок и преступлений. Особенно с учётом формулы «это хуже преступления – это ошибка».[28]

Просто расскажу об одной чисто технической сложности, ускользнувшей от внимания большинства советских экономистов и управленцев. Расскажу потому, что эта сложность тогда была заведомо неустранима, да и сейчас столь же значима.

Ещё в начале 1920-х годов – в рамках разработки первых методов централизованного планирования развития народного хозяйства – советский (а затем немецкий, китайский и с 1931-го года американский) экономист Василий Васильевич Леонтьев (1905–08–05–1999–02–05) показал: ключевые сведения для планирования – затраты ресурсов (от сырья до рабочего времени) на единицу готовой продукции (его статья «Баланс народного хозяйства СССР» опубликована в 1925-м). На этой основе он создал теорию межотраслевого анализа. В 1973-м он получил премию Банка Швеции в память Альфреда Бернхарда Эммануэлевича Нобеля (1833–10–21–1896–12–10), обычно именуемую Нобелевской премией по экономике, «за развитие метода «затраты—выпуск» и за его применение к важным экономическим проблемам».

Леонтьев представил исходные данные для межотраслевого анализа в форме квадратной матрицы. Каждая строка и каждый столбец её соответствуют одному из исследуемых видов продукции (то, что обычно называют сырьём – тоже продукция каких-то производств; например, нефть – результат работы обширных и сложных промыслов). Каждая клетка указывает: сколько продукции, представленной строкой, нужно для создания единицы продукции, представленной столбцом. Можно, впрочем, исходные ресурсы представлять столбцами, а результаты – строками: математически это несущественно.