Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Мошенники и аферисты

Легендарный Остап Бендер, как известно, совершал свои увлекательные похождения во времена НЭПа. В дореволюционной России у него было немало талантливых предшественников, специализировавшихся на «околпачивании» доверчивой публики.

«Мой папа был турецкоподданный»

В начале прошлого века «пальму первенства» среди петербургских аферистов по праву держал подданный Турции Генрих Блокк. Свою карьеру он начал конторским мальчиком в одном из банков. Впервые его имя прозвучало на всю Россию в 1884 году, когда 24-летний Блокк, выступавший уже от имени собственного банкирского дома, начал выпускать «Вестник тиражей погашения всех обращающихся на русских биржах процентных бумаг». Реклама Блокка стала мелькать во многих газетах и журналах, а тысячи неискушенных вкладчиков сразу же поспешили доверить новоявленному банкиру свои кровные сбережения.

Генрих Блокк начал выстраивать классическую финансовую пирамиду, при которой вкладчикам первой волны доставались деньги тех, кто вносил новые поступления. В результате аферист сказочно обогатился: за время своей коммерческой деятельности он купил дачу на Крестовском острове, молочную ферму, два имения (одно из них – в Царскосельском уезде), английскую паровую яхту, а также приобрел роскошный дом на Невском проспекте.

Казалось, ничто не предвещало печального конца, но в марте 1906 года жизнь Генриха Блокка загадочным образом оборвалась. Это событие как гром среди ясного неба прозвучало на всю страну. Бездыханное тело афериста нашли возле его собственного банковского сейфа. Официальная версия гласила: самоубийство через повешение. В газетах поползли слухи о том, что банкир, якобы страдавший неуравновешенным характером, уже не первый раз пытался лишить себя жизни.

Многочисленных клиентов в разных уголках страны смерть Блокка, мягко говоря, удручила, тем более что ее приписывали исключительно провалу его коммерческого предприятия. После смерти Блокка больше ста вкладчиков предъявили свои претензии на возврат доверенных его банкирскому дому денег, однако сейфы оказались пусты. В кассе обнаружилось меньше одной тысячи рублей. Еще около трех тысяч – в ценных бумагах. Спустя месяц имущество банкира-афериста пошло с молотка…

Дело о банкротстве банкирского дома Блокка тянулось очень долго. В октябре 1911 года оно рассматривалось в петербургском коммерческом суде. Из отчета, представленного суду, следовало, что всех претензий к имуществу покойного банкира предъявили на восемьсот тысяч рублей, однако из них только половину признали, как официально звучало, «бесспорными». Кредиторы получили по 26 копеек за рубль, то есть только на четверть смогли вернуть свои деньги.

В распоряжении «конкурса по делам Г. Блокка» на осень 1911 года оставалось еще непроданным имение в Пензенской губернии. Кроме того, неясной казалась и ситуация с домом на Невском проспекте. На суде прозвучало, что у обманутых вкладчиков есть надежда в случае продажи этого имущества получить еще по десять копеек на рубль.

Выяснилась на суде и еще одна любопытная подробность, которая могла радикальным образом привести к пересмотру всего дела. Оказалось, что все книги и записи в конторе покойного банкира велись на редкость аккуратно и добросовестно. Из чего можно было сделать предположение, что смерть Блокка явилась следствием не коммерческого краха его предприятия, а, как отмечалось, «обстоятельств личного характера».

Дом на Невском проспекте (№ 65), который принадлежал банкиру-аферисту Генриху Блокку и после его смерти был продан с молотка

Петербургский историк Леонид Сидоренко считает, что Ильф и Петров, задумывая образ Остапа Бендера, вполне могли иметь в виду именно Генриха Блокка. Несомненно, что они слышали об этом деле: трагическая смерть Блокка и последовавший затем громкий скандал вокруг краха его банкирского дома прозвучали на всю Россию, обсуждались на страницах практически всех газет.

В пользу этой версии говорит многое. Бендер всегда с гордостью говорил: «Мой папа был турецкоподданный». А один раз в словах Бендера проскользнуло упоминание о том, что его отец «давно скончался в страшных судорогах». Действительно, именно так ушел из жизни подданный Турции Генрих Блокк. Не менее важно и свидетельство Паниковского, как-то раз назвавшего Бендера «невским франтом», намекая на его петербургское происхождение…

Еще один прототип Остапа Бендера – знаменитый аферист Маклаков-Ржевский. В августе 1912 года, отбыв тюремное наказание за 217 (!) случаев мошенничества, он в очередной раз вышел «на свободу с чистой совестью» и вовсе не собирался бросать своего прибыльного занятия. В том же году его вновь арестовали за целый ряд «подвигов» уголовного характера.