Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Добраться до Романова оказалось не так-то просто. От принятия повесток в суд он всячески уклонялся, «гараж» тотчас же переоформил на сына, служившего в Экспедиции заготовления государственных бумаг с небольшим месячным жалованьем в сорок рублей. Как выяснилось, сам Романов в адресном столе значился выбывшим в Стрельну, а учеников и залоги он принимал на квартире своей жены, где-то в ротах Измайловского полка.

Тем не менее, в апреле 1910 года справедливость восторжествовала: афериста доставили в суд. Действие там разыгрывалось поистине трагическое. По словам очевидца, «сорокалетние свидетели рыдали, рассказывая, как они стали жертвой этого обмана и потеряли последние крохи».

Приговор мошеннику, обманувшему почти полторы сотни горожан, казался довольно мягким – три месяца тюремного заключения, но это был максимальный срок по статье, ему инкриминируемой. По словам обозревателя «Петербургского листка», приговор аферисту лишь подчеркивал необходимость пересмотра положения о наказаниях, поскольку уголовные репрессии значительно отстали от современных реалий жизни. «„Пожалейте преступника“, – скажут нам. „Пожалейте обобранных“, – ответим мы, – резюмировал автор «Петербургского листка». – На нашей памяти это первый случай такого массового мошенничества, психологически очень тонко задуманного и выполненного чисто с эпическою простотой. Доселе мошенническая индустрия работала гораздо проще, оперируя главным образом с присвоением залогов».

Проделки Ольги Штейн

Среди знаменитых русских авантюристов, своего рода «предтеч» Остапа Бендера, особняком стояла Ольга Штейн, «прославившаяся» не просто отдельными мошенническими делами, но тем, что «проповедовала» авантюризм как норму своей жизни. Своими проделками она стала известна не только в Петербурге, но и на всю Россию. Количество ее авантюр просто изумляет, как потрясает и то, что почти все ей сходило с рук. Виной тому были ее безмерные находчивость и обаяние, а также связи и знакомства в самых высших сферах общества. Высокопоставленные покровители нередко помогали Ольге Штейн уйти из-под удара…

Ольга Штейн представляла собой «светскую львицу» начала прошлого века: смыслом ее жизни было жить шикарно, красиво (как теперь говорят, «гламурно»), проводить время в дорогих ресторанах и магазинах. Сегодня ее назвали бы завсегдатаем «светских тусовок» столичной богемы.

Первым мужем Ольги был профессор Петербургского университета Цабель. Однако он не дал ей ни денег, ни славы, и она быстро развелась с ним. В марте 1901 года ее новым мужем стал пожилой генерал Штейн, который привлек молодую даму своими связями в «верхах», в том числе знакомством с самим обер-прокурором Синода Победоносцевым. Ольга Штейн смогла получить симпатию Победоносцева, разделив его мнение о безнравственности современного общества. Затем Штейн смогла расположить в свою пользу нескольких влиятельных сенаторов, а также петербургского градоначальника Клейгельса. Таким образом, надежный «тыл» для мошеннической деятельности был обеспечен.

Во многих своих аферах Ольга Штейн с успехом проделывала один и тот же прием: она выступала работодателем, публиковала объявления о высокооплачиваемой службе, для поступления на которую требовалось внести немалый залог. Естественно, жертва мошенничества оставался и без обещанной работы, и без залога. Его попросту выставляли вон, и его жалобы к властям редко удостаивались ответа. Более того, Ольге Штейн удавалось выстраивать целую «пирамиду» авантюризма: те, кто пострадали от ее проделок первыми, завлекали в сети новичков-«лохов».

После множества скандалов, развернувшихся вокруг Ольги Штейн, ее все-таки смогли привлечь к суду. Это произошло в декабре 1907 года. Три раза слушания дела откладывались, но наконец в окружном суде начались слушания, открывшие обществу огромную картину многолетнего совершенно безнаказанного авантюризма, основанного на феноменальной доверчивости и простодушии жертв Ольги Штейн.

Одной из наиболее крупных жертв ее мошенничества оказался потомственный почетный гражданин Гавриил Свешников. В сентябре 1902 года он прочел объявление, что требуется личный секретарь и управляющий домами на жалование в 150 тысяч руб лей в месяц. При этом требовался залог в 8 тысяч рублей. При личной встрече Ольга Штейн предложила совместить обе должности при залоге в 25 тысяч рублей. Вид респектабельной работодательницы не вызвал у Свешникова никаких подозрений. Естественно, деньги вскоре исчезли вместе с самой Ольгой Штейн.

Подобную операцию с «залогами» Штейн проделывала еще не один раз, и всегда удачно. Во время Русско-японской войны она устроила лазарет для раненых воинов, а содержать его приходилось опять-таки различным «управляющим» и «артельщикам». Деньги же плавно перетекали в карман Ольги Штейн.

На суде вскрылась целая бездна мошенничеств, произведенных Штейн. Истории про «залоги», рассказываемые на суде пострадавшими, совпадали как две капли воды. Крупные суммы в 20–30 тысяч рублей сыпались ей как из рога изобилия.