Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Как уже говорилось, еще в 1890-х годах в Городской думе наметились две группировки, позднее получившие названия «стародумцев» и «обновленцев». «Стародумцы» являлись «партией большинства» и выражали, главным образом, интересы купечества и домовладельцев. Что же касается «обновленцев», то они принадлежали к представителям новой «просвещенной» буржуазии. Тон здесь задавали промышленники и крупные коммерсанты. На выборах в Городскую думу 1908 года «обновленцы» смогли значительно усилить свое представительство, но большинство все равно осталось за «стародумцами». Лидером «стародумской» партии являлся сам городской голова Петербурга Илья Иванович Глазунов – дядя композитора А.К. Глазунова, продолжатель давней семейной книготорговой традиции, с 1881 года – бессменный гласный Городской думы. Городским головой он являлся с 27 января 1910 года.

Карикатура на городские власти Петербурга, опубликованная в журнале «Родина», 1910 г., № 5 (из коллекции автора). Автор едких стихов, сопровождавших карикатуру, как видим, совершенно не стеснялся в выражениях, назвав городского голову И.И. Глазунова «кометою севрюжной»

Городской голова Петербурга Илья Иванович Глазунов – известный общественный деятель, владелец крупной издательской и книготорговой фирмы

В 1908 году смертность в Петербурге, хоть и не намного, превысила рождаемость. Это давало повод современникам судачить о начале «вымирания» столицы. Точные цифры звучали следующим образом: в 1908 году в Питере умерло 44 311 человек, родилось 44 133 человек. Чрезвычайно высока была детская смертность: почти половину из умерших, точнее 44 %, составляли дети в возрасте до пяти лет. В 1909 году Министерство внутренних дел России сообщало, что среди столиц и крупных городов Европы Петербург по смертности населения занимает одно из первых (!) мест.

По данным МВД, за 1898–1908 годы треть всех смертных случаев в Петербурге обусловливалась заразными болезнями, чего не наблюдалось не только ни в одном из западноевропейских городов, но даже и в больших городах России. По смертности от брюшного тифа Петербург стоял на первом месте в Европе. В среднем в Северной столице от тифа умирало 111 человек на 100 тысяч населения.

Карикатуры на деятелей Городского управления, опубликованные в журнале «Огонек» в номере от 21 августа (3 сентября) 1910 г. (из коллекции автора)

В «верхах» становилось очевидным, что городские власти Петербурга просто не обладают волей к осуществлению тех мероприятий, в которых нуждалась столица. Не случайно, что в 1909 году пошла речь о необходимости принятия закона о «принудительном», или «насильственном», «оздоровлении Петербурга». Если эти вопросы не в силах разрешить городская власть – ими займутся в более высоких сферах. Министр внутренних дел внес в Государственную думу законопроект о «принудительном оздоровлении Петербурга», в котором констатировалось ужасающее санитарно-гигиеничное состояние города, а причинами чрезмерной заболеваемости и смертности назывались скученность беднейшего населения, его плохое питание, загрязнение почвы города и его водоемов, а также неудовлетворительная организация врачебной помощи.

Целый год законопроект министра внутренних дел пролежал в Государственной думе без движения. Наконец, 10 декабря 1910 года Дума начала его рассмотрение, и сразу же закипели нешуточные страсти. Любопытно, что хотя Петербург имел в Госдуме шесть своих представителей, с докладом по этому вопросу выступал не петербуржец, а киевлянин – депутат Проценко. По его словам, правительство, внося законопроект о сооружении канализации и переустройстве водоснабжения в Петербурге, имело в виду совершенно нетерпимое антисанитарное состояние, в котором находилась столица. А основанием для внесения этого законопроекта в Госдуму, как отметил Проценко, как раз и служила бездеятельность со стороны Городского управления в сооружении канализации и переустройстве водоснабжения.

«Город-клоака»

Вот основные положения доклада о Петербурге, представленного киевским депутатом, тут же окрещенного «думским прокурором». Они послужили отправной точкой долгих дискуссий в Думе, едва не вызвавших политический кризис в стране, поскольку состояние столицы являлось вопросом государственной безопасности.