Закат блистательного Петербурга. Быт и нравы Северной столицы Серебряного века

Выступавшие ораторы говорили также о том, что правительство не оказывало городу содействия в области здравоохранения, другие говорили, что уж если и применять «принудительное оздоровление», то не к одному Петербургу, а к городам всей России. В конечном итоге совещание пришло к единодушному решению представить в Государственную думу и Государственный совет нечто вроде апелляционной жалобы – создать своего рода «контрпроект» (т. е. законопроект, альтернативный правительственному), из которого бы явствовало, что Городская дума считает для себя приемлемым, что отвергает безусловно и с чем только мирится. В основу «контрпроекта» легли аргументы, выраженные в записках П.И. Лелянова и помощника («товарища») городского головы Д.И. Демкина, а также тезисы, высказанные на совещании.

Заседание членов Городской думы. Фото до 1913 г.

Для разработки «контрпроекта» совещание назначило особую комиссию из трех человек – П.И. Лелянова, Д.И. Демкина и гласного Г.А. Фальборка. Составленный ими проект постановили отпечатать и разослать от имени городского управления всем членам Государственной думы и Государственного совета.

Через два дня, 12 января, «контрпроект» был уже готов, и И.И. Глазунов, с согласия Городской думы, разослал его, как и намечалось, всем адресатам – под названием «проект изменения правительственного законопроекта о принудительном оздоровлении столицы». В нем всецело отвергалась вторая часть правительственного законопроекта, в которой город усматривал покушение на свои незыблемые права. Для обоснования прикладывались доклад канализационной комиссии и записка Д.И. Демкина.

Как подчеркнул П.И. Лелянов, законопроект, спущенный «сверху», отражает недоверие правительства к Городскому управлению, что крайне оскорбительно. «Нисколько не желая отрицать виновности городского самоуправления, я должен заявить, что в его руках не было достаточных полномочий для проведения нужных мер, – заявлял Лелянов. – Обвинения в адрес Городского управления во многом безосновательны. Не только мы, представители столицы, виноваты, но и министерство своим отношением к правам Думы вставляло палки в колеса нашей машины. Я уверен, что Государственная дума, во имя справедливости и уважения к принципу самоуправления, не применит к Городскому управлению закон, налагающий на него незаслуженную репрессию».

Одним словом, столичные думцы всеми силами показывали, что готовы биться с правительством за свои незыблемые права и не заслужили тех обвинений, которые прозвучали в их адрес. Правительство молчало, над Петербургом сгущались тучи. Развязка близилась…

«Заменить самоуправление чиновником!»

17 января 1911 года после каникул возобновила свою работу Государственная дума. Ее «весенняя сессия» началась с продолжения прений по законопроекту о «принудительном оздоровлении Петербурга». Думцы, как обычно, отметились острыми словесными пикировками.

Депутат Гулькин доказывал, что надо как можно скорее приняться за «оздоровление» столицы: а кто этим займется – правительство или городское самоуправление, все равно, лишь бы дело было сделано. Московский депутат Щепкин выступал против: «Мы упрекаем Городскую думу Петербурга в медлительности в области канализации и водопровода. А сами мы что делаем? Мы за три года не рассмотрели ни одного законодательного предположения из внесенных нами же самими по вопросам, разрешение которых быстро выведет на путь оздоровления всю Россию».

После прений Госдума перешла наконец-то к постатейному чтению законопроекта и приняла первую его часть – 24 статьи. О чем же там шла речь?

Петербургскому городскому общественному управлению для составления проекта канализации предоставлялся трехлетний, а для составления проекта водоснабжения – двухлетний срок со дня опубликования этого закона. Проекты следовало составлять с таким расчетом, чтобы проект канализации мог быть осуществлен в течение не более пятнадцати лет, а проект водоснабжения – не более шести лет со времени утверждения соответствующих проектов. Если какой-либо из проектов Городского управления не утверждался, министру внутренних дел полагалось предоставить дополнительный срок, но не более одного года. Не позднее шести месяцев со дня опубликования закона Петербургское городское управление обязывалось представить на утверждение особой временной комиссии распределение по годам работ по составлению проектов канализации и водоснабжения.

Однако это было только началом. Правительство настаивало на принятии второй части законопроекта, вокруг которой, собственно говоря, и разгорелись все страсти. Дело в том, что статья № 25 и последующие оговаривали «санкции», кои следовало предъявлять к городским властям за неисполнение закона. В частности, правительству предоставлялось бы право сооружать канализацию и водопровод своими силами в том случае, если Городская дума станет медлить с этим делом.