Замогильные записки Пикквикского клуба

— Гд? — воскликнула м-съ Львица Гонтеръ, потрясенная съ ногъ до головы необыкновеннымъ восторгомъ при имени великаго человка.

— Здсь я, — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Какъ? Возможно ли? Неужели я собственными глазами имю счастье видть самого м-ра Пикквика, основателя и президента знаменитаго клуба.

— Точно такъ, сударыня, я самъ къ вашимъ услугамъ, — проговорилъ м-ръ Пикквикъ, отвшивая низкій поклонъ, — мн очень пріятно свидтельствовать лично свое почтеніе знаменитой сочинительниц "Издыхающей лягушки". Позвольте представить моихъ друзей и членовъ моего клуба, господъ Топмана, Винкеля и Снодграса.

Если вы не испытали, такъ не можете и понять, что значитъ длать низкіе поклоны въ узенькой бархатной куртк, уже лопнувшей въ двухъ мстахъ, когда притомъ съ вашей головы, при малйшей неосторожности, можетъ слетть высочайшая шляпа съ разноцвтными лентами и перьями. М-ръ Топманъ при этомъ представленіи чувствовалъ невыразимую пытку, хотя вс безъ исключенія находили его грандіознымъ и развязнымъ.

— М-ръ Пикквикъ, — сказала м-съ Львица Гонтеръ, — вы должны дать общаніе не отходить отъ меня ни на минуту во весь день. Здсь цлыя сотни знаменитостей, которымъ я должна васъ представить

— Вы очень добры, сударыня, — отвчалъ м-ръ Пикквикъ.

— И, во-первыхъ, вотъ мои малютки: я почти забыла ихъ, — продолжала Минерва, безпечно указывая на пару взрослыхъ двицъ, изъ которыхъ одной могло быть около двадцати трехъ лтъ. Об он были въ панталончикахъ и дтскихъ костюмахъ, вроятно для того, чтобъ имъ или ихъ маменьк придать цвтущій видъ первыхъ юношескихъ лтъ.

— Какъ он милы! — проговорилъ м-ръ Пикквикъ, когда малютки удалились посл сдланнаго представленія.

— Он удивительно похожи, сэръ, на свою прекрасную мать, — сказалъ м-ръ Поттъ величественнымъ тономъ, — ихъ даже различить трудно.

— Полноте, какъ вамъ не стыдно! — воскликнула м-съ Львица Гонтеръ, притронувшись веромъ (Минерва съ веромъ!) къ плечу редактора "Синицы".

— Что-жъ? Разв это не правда? Вы очень хорошо знаете, когда въ прошломъ году портретъ вашъ явился на выставк королевской Академіи Художествъ, вс спрашивали, вы ли это, или ваша младшая дочь, потому что въ самомъ дл различить васъ никакъ нельзя было!

— Пусть такъ; но разв вы обязаны повторять это въ присутствіи незнакомыхъ особъ? — возразила м-съ Львица Гонтеръ, снова ударивъ по плечу ручного льва итансвилльской литературы.

— Графъ, графъ! — воскликнула м-съ Львица Гонтеръ, завидвъ проходившаго мимо джентльмена въ иностранномъ костюм.

— А! чего угодно? — сказалъ графъ, поворачиваясь назадъ.

— Мн угодно представить другъ другу дв европейскія знаменитости, — отвчала м-съ Львица Гонтеръ, — м-ръ Пикквикъ, позвольте рекомендовать вамъ графа Сморльторка. — Потомъ она прибавила вполголоса, — знатный иностранецъ… собираетъ матеріалы для своихъ мемуаровъ… изучаетъ Англію въ историческомъ, географическомъ и статистическомъ отношеніяхъ. Графъ Сморльторкъ, рекомендую вамъ м-ра Пикквика, знаменитаго автора "Теоріи пискарей".

М-ръ Пикквикъ отвсилъ низкій поклонъ. Графъ слегка кивнулъ головой и вынулъ записную книгу.

— Какъ ви назваль этого каспадинъ, мадамъ Гонтъ? — сказалъ графъ, граціозно улыбаясь ласковой хозяйк.

— М-ръ Пикквикъ.

— Пикквикъ? Карашо. Значитъ, предки его била основатель пикниковъ, оттуда и фамилія — Пикникъ.

Говоря это, знаменитый иностранецъ уже вносилъ въ свою книгу генеалогическую замтку о древней англійской фамиліи Пикниковъ. М-съ Львица Гонтеръ поспшила исправить ошибку:

— Вы не разслышали, графъ, — м-ръ Пикквикъ.

— Пигь, Вигъ — карашо. Пигъ (свинья) имя, Вигъ — фамилія. Сочинилъ теорію…

— Пискарей, графъ.

— Сухарей, карашо. Я запишу: каспадинъ Викъ, извстный англійскій литераторъ, сочинившій "теорію сухарей", которые вообще могутъ играть важную роль въ морской держав, обязанной содержать огромный флотъ и кормитъ сухарями цлыя полчища матросовъ. Какъ ваше здоровье, м-ръ Викъ?

— Совершенно здоровъ, покорно благодарю, — отвчалъ м-ръ Пикквикъ учтивымъ тономъ. — Вы давно въ Англіи, графъ?

— Давно… очень давно… больше двухъ недль.

— Сколько же еще намрены пробыть?

— Недлю.

— Вамъ много будетъ дла, если вы намрены этимъ временемъ собирать матеріалы, — отвчалъ улыбаясь м-ръ Пикквикъ.

— Матеріалы уже вс готовы, — сказалъ графъ.

— Право?

— Они y меня здсь, — прибавилъ графъ, знаменательно ударяя себя по лбу. — Стоитъ только приссть, и книга готова.

— О чемъ же преимущественно вы намрены писать?

— Обо всемъ: музыка, живопись, наука, поэзія, политика — все войдетъ въ мои записки.

— Какъ же это, сэръ? Уже одна политика требуетъ глубокихъ соображеній: вдь это все то же, что житейская философія.

— Погодите, — сказалъ графъ, вынимая опять записную книгу. — Счастливая идея! Можно начать этимъ особую главу. — Глава сорокъ седьмая: Политика. Эпиграфъ: Политика требуетъ глубокихъ соображеній: вдь это все то же, что житейская философія. Изреченіе господина Вика, автора "Теоріи сухарей".