Замогильные записки Пикквикского клуба

"Больной лежалъ на старой складной кровати, убиравшейся въ продолженіе дня. Вокругъ изголовья торчали лоскутья грязнаго занавса, сгруппированные для защиты отъ втра, который, однакожъ, свободно дулъ по всей комнат, пробираясь черезъ щели въ стнахъ и двери. Въ развалившемся камин, за изломанной ршеткой, перегорали и хрустли остатки каменнаго угля, и передъ ршеткой былъ поставленъ старый круглый столъ съ пузырьками изъ аптеки, разбитымъ зеркаломъ, щеткой и другими статьями домашняго хозяйства. На полу, среди комнаты, валялся ребенокъ на приготовленной для него постели, и подл, y изголовья, на трехножномъ стул, сидла его мать. Справа на стн утверждены были дв полки, гд виднлись тарелки, чашки, блюдечки и дв пары театральныхъ башмаковъ. Внизу, подъ этой полкой, висли дв рапиры, арлекинская куртка и шапка. Вотъ все, что я могъ замтить въ этомъ странномъ жилищ, за исключеніемъ, впрочемъ, нсколькихъ узловъ съ лохмотьями, безпорядочно разбросанныхъ по угламъ комнаты.

"Долго я прислушивался къ тяжелому дыханію и лихорадочнымъ вздрагиваньямъ больного человка, прежде чмъ узналъ онъ о моемъ присутствіи. Наконецъ, въ безполезномъ усиліи отыскать спокойное мсто для своей головы, онъ перебросилъ черезъ постель свою руку, и она упала на мою. Онъ вздрогнулъ и устремилъ на меня блуждающій взоръ.

"— М-ръ Готли, Джонъ, — проговорила его жена, давая знать обо мн,- м-ръ Готли, за которымъ ты посылалъ сегодня. Забылъ разв?

"— А! — воскликнулъ больной, проводя рукою по лбу, — Готли… Готли… кто, бишь, это… дай Богъ память!

Казалось, черезъ нсколько секундъ воспоминанія его оживились и сознаніе воротилось. Онъ судорожно схватилъ мою руку и сказалъ:

"— Не оставляй меня, старый товарищъ, не оставляй. Она убьетъ меня, я знаю.

"— Давно онъ въ такомъ положеніи? — спросилъ я, обращаясь къ его плачущей жен.

"— Со вчерашней ночи, — отвчала она. — Джонъ, Джонъ! Разв ты не узнаешь меня?

"— Не пускай ее ко мн! — вскричалъ больной, судорожно вздрагивая, когда она хотла склонить надъ нимъ свою голову. — Прогони ее, ради Бога! Мн тошно ее видть.

"Онъ дико вытаращилъ на нее глаза, исполненные тревожныхъ опасеній, и принялся шептать мн на ухо:

"— Я билъ ее, Яковъ, жестоко билъ вчера и третьяго дня, часто билъ. Я морилъ ихъ голодомъ и холодомъ — ее и ребенка: теперь я слабъ и беззащитенъ… Яковъ, она убьетъ меня, я знаю. Какъ она плакала, когда я ее билъ! О, еслибъ ты видлъ, какъ она плакала! Прогони ее, сдлай милость.

"Онъ выпустилъ мою руку и въ изнеможеніи упалъ на подушку.

"Я совершенно понялъ, что все это значило. Если бы еще оставались какія нибудь сомннія въ моей душ, одинъ взглядъ на блдное лицо и костлявыя формы женщины могъ бы удовлетворительнымъ образомъ объяснить настоящій ходъ этого дла.

"- Вамъ лучше отойти, я полагаю, — сказалъ я, обращаясь къ жалкому созданію. — Вы не можете принести пользы вашему супругу. Вроятно, онъ успокоится, если не будетъ васъ видть.

"Бдная женщина отошла отъ своего мужа. Черезъ нсколько секундъ онъ открылъ глаза и съ безпокойствомъ началъ осматриваться вокругъ себя.

"— Ушла ли она? — спросилъ онъ съ нетерпніемъ.

"— Да, да, — сказалъ я, — теб нечего бояться.

"— Вотъ что, старый другъ, — сказалъ онъ тихимъ голосомъ, — и больно мн, и тошно, и гадко видть эту женщину. Это — олицетворенная кара для меня. Одинъ взглядъ на нее пробуждаетъ такой ужасный страхъ въ моемъ сердц, что я готовъ съ ума сойти. Всю прошлую ночь ея огромные глаза и блдное лицо кружились надо мной: куда бы я ни повернулся, вертлась и она, и всякій разъ какъ я вздрагивалъ и просыпался отъ своего лихорадочнаго бреда, она торчала y моего изголовья и дико, и злобно озирала меня съ ногъ до головы.

"Онъ ближе наклонился къ моему уху, и продолжалъ глухимъ, взволнованнымъ шепотомъ:

"— Это вдь, собственно говоря, злой духъ, a не человкъ. Да, да, я знаю. Будь она женщина — ей давно бы слдовало отправиться на тотъ свтъ. Никакая женщина не можетъ вынести того, что она перенесла. Уфъ!

" Съ ужасомъ воображалъ я длинный рядъ жестокостей и страданій, которыя должны были произвести такое впечатлніе на этого человка. Отвчать мн было нечего: кто могъ доставить утшеніе или надежду отверженному созданію, утратившему человческія чувства?

"Часа два я просидлъ въ этомъ жилищ нищеты и скорби. Больной стоналъ, метался, бормоталъ невнятныя восклицанія, исторгаемыя физической болью, забрасывалъ руки на голову и грудь и безпрестанно переворачивался съ боку на бокъ. Наконецъ, онъ погрузился въ то безсознательное состояніе, гд душа безпокойно блуждаетъ въ лабиринт смутныхъ и разнообразныхъ сценъ, переходя съ одного мста въ другое, безъ всякаго участія со стороны разсудка, и безъ возможности освободиться изъ подъ неописаннаго чувства настоящихъ страданій. Имя причины думать, что горячка теперь невдругъ перейдетъ въ худшее состояніе, я оставилъ несчастнаго страдальца, общавшись его жен придти вечеромъ на другой день и просидть, если понадобится, всю ночь y постели больного.