Замогильные записки Пикквикского клуба

"Слдовалъ затмъ періодъ кратковременнаго забытья. Усталые члены успокоились, онмли, и въ комнат распространилась тишина, прерываемая только удушливымъ дыханіемъ чахоточной жены. Но вотъ онъ опять воспрянулъ и душой, и тломъ и снова обратился къ занятіямъ прошедшей жизни. На этотъ разъ пробирается онъ впередъ и впередъ, черезъ длинный рядъ сводчатыхъ комнатъ и каморокъ, тсныхъ, узкихъ, мрачныхъ и низкихъ до того, что ему на карачкахъ надобно отыскивать дорогу. Душно, грязно, темно. Куда ни повернетъ онъ голову или руку, везд и все заслоняетъ ему путь. Миріады наскомыхъ жужжатъ и прыгаютъ въ спертомъ и затхломъ пространств, впиваются въ уши и глаза, въ ротъ и ноздри, кусаютъ, жалятъ, высасываютъ кровь. Пресмыкающіеся гады гомозятся и кишатъ на потолк и стнахъ, взбираются на его голову, прыгаютъ и пляшутъ на его спин. Прочь, прочь, кровопійцы! И вдругъ мрачный сводъ раздвинулся до необъятной широты и высоты, воздухъ прояснился, наскомыя исчезли, гады провалились; но мсто ихъ заступили фигуры мрачныя и страшныя, съ кровожадными глазами, съ распростертыми руками. Все это старые пріятели, мошенники и злоди, сговорившіеся погубить его. Вотъ они смются, фыркаютъ, длаютъ гримасы, и вотъ — прижигаютъ его раскаленными щипцами, скручиваютъ веревкой его шею, тянутъ, давятъ, душатъ, и онъ вступаетъ съ ними въ неистовую борьбу за свою жизнь. "Наконецъ, посл одного изъ этихъ пароксизмовъ, когда мн стоило неимоврныхъ трудовъ удерживать его въ постели, онъ впалъ, повидимому, въ легкій сонъ. Утомленный продолжительнымъ и безпокойнымъ бодрствованіемъ, я сомкнулъ глаза на нсколько минутъ; но вдругъ сильный толчекъ въ плечо пробудилъ опять мое усыпленное вниманіе. Больной всталъ и, безъ посторонней помощи, услся на своей постели: страшная перемна была на его лиц; но сознаніе, очевидно, воротилось къ нему, потому что онъ узналъ меня. Ребенокъ, бывшій до этой поры безмолвнымъ и робкимъ свидтелемъ неистовыхъ порывовъ страждущаго безумца, быстро вскочилъ на ноги и съ пронзительнымъ крикомъ бросился къ своему отцу. Мать поспшно схватила его на руки, опасаясь, чтобы бшеный мужъ не изуродовалъ дитя; но, замтивъ страшную перемну въ чертахъ его лица, она остановилась, какъ вкопанная, подл постели. Онъ судорожно схватился за мое плечо и, ударивъ себя въ грудь, розинулъ ротъ, длая, повидимому, отчаянныя усилія для произнесенія какихъ-то словъ. Напрасный трудъ! Онъ протянулъ правую руку къ плачущему младенцу и еще разъ ударилъ себя въ грудь. Мучительное хрипніе вырвалось изъ горла — глаза сверкнули и погасли — глухой стонъ замеръ на посинлыхъ устахъ, и страдалецъ грянулся навзничь — мертвый!"

Намъ было бы весьма пріятно представить нашимъ читателямъ мнніе м-ра Пикквика насчетъ исторіи, разсказанной странствующимъ актеромъ; но, къ несчастію, мы никакъ не можемъ этого сдлать вслдствіе одного совершенно непредвидннаго обстоятельства.

Уже м-ръ Пикквикъ взялъ стаканъ и наполнилъ его портвейномъ, только-что принесеннымъ изъ буфета; уже онъ открылъ уста для произнесенія глубокомысленнаго замчанія: "именно такъ", — въ путевыхъ запискахъ м-ра Снодграса объяснено точнйшимъ образомъ, что маститый президентъ дйствительно открылъ уста, — какъ вдругъ въ комнату вошелъ лакей и доложилъ:

— Какіе-то джентльмены, м-ръ Пикквикъ.

Это ничтожное обстоятельство и было причиною того, что свтъ лишился дополнительныхъ замчаній великаго мужа, которымъ, безъ сомннія, суждено было объяснить многіе загадочные пункты психологіи и метафизики. Бросивъ суровый взглядъ на слугу, м-ръ Пикквикъ окинулъ испытующимъ взоромъ всхъ присутствующихъ членовъ, какъ будто требуя отъ нихъ извстій относительно новыхъ пришельцевъ.

— Я знаю, кто это, сказалъ м-ръ Винкель, — ничего! Это мои новые пріятели, съ которыми я сегодня познакомился по весьма странному стеченію обстоятельствъ. Прекраснйшіе люди, офицеры девяносто седьмого полка. Надюсь, вы ихъ полюбите.

— Мы очень рады ихъ принять, — добавилъ онъ, обращаясь къ слуг.

М-ръ Пикквикъ успокоился, и физіономія его совершенно прояснилась. Между тмъ отворилась дверь, и въ комнату, одинъ за другимъ, вошли три джентльмена.

— Подпоручикъ Теппльтонъ, — сказалъ м-ръ Винкель, — подпоручикъ Теппльтонъ, м-ръ Пикквикъ, докторъ Пайнъ, м-ръ Пикквикъ — Снодграса вы уже видли: другъ мой Топманъ, докторъ Слемм…

Здсь м-ръ Винкель долженъ былъ остановиться, потому что на лицахъ Топмана и доктора выразилось сильнйшее волненіе.

— Я уже встрчался съ этимъ джентльменомъ, — сказалъ докторъ многозначительнымъ тономъ.

— Право! — воскликнулъ м-ръ Винкель.

— Да, и съ этимъ также, если не ошибаюсь, — продолжалъ докторъ, бросая пытливый взглядъ на незнакомца въ зеленомъ фрак.

— Ну, тмъ лучше, докторъ. Я радъ.

— Вчера вечеромъ этотъ джентльменъ получилъ отъ меня весьма важное приглашеніе, отъ котораго, однакожъ, онъ счелъ нужнымъ уклониться.

Сказавъ это, докторъ Слеммеръ бросилъ на незнакомца величественный взглядъ и шепнулъ что-то на ухо своему пріятелю, подпоручику Теппльтону.

— Неужто! — проговорилъ тотъ.

— Увряю тебя.