Замогильные записки Пикквикского клуба

— Странно; это однакожъ ясно, какъ день, — сказалъ м-ръ Рокеръ. — Вы получите артельный билетъ на двадцать седьмой нумеръ въ третьемъ этаж, и т, которые станутъ жить съ вами въ одной комнат, будутъ вашими артельщиками По-англійски chum — слово, которое въ этомъ значеніи, едва-ли можетъ быть переведено на какой-нибудь изъ европейскихъ языковъ также производныя отъ него: chums, chummed, chummage. Это собственно тюремные термины, возникшіе отъ особенныхъ обычаевъ, не-извстныхъ на европейскомъ континент. Постараемся объяснить приблизительно смыслъ этихъ словъ. Главный корпусъ тюрьмы, о которой идетъ здсь рчь, состоитъ изъ длиннаго каменнаго зданія, параллельнаго Фаррингтонской улиц. Онъ называется Masler's Side. Внутреннее размщеніе очень просто: въ каждомъ изъ пяти этажей проведена длинная и узкая галлерея отъ одного конца до другого, съ безчисленными дверями направо и налво. Подл этого зданія стоитъ особый корпусъ, назначенный собственно для бдныхъ арестантовъ, которые не въ состояніи платить за свое содержаніе въ тюрьм. Вс они ли и спали въ одной общей комнат, раздленной деревянными перегородками на особыя каморки или конуры. Если арестантъ при вход въ тюрьму объявлялъ, что y него есть деньги, ему предстояло одно изъ двухъ: или идти на такъ называемую "варфоломеевскую ярмарку", то есть, въ нижній этажъ, гд устроены т самые маленькіе казематы, въ которыхъ, какъ выразился м-ръ Пикквикъ, не можетъ никакимъ способомъ жить существо, одаренное разумною душою; или онъ могъ отправляться наверхъ, въ лучшіе номера. Въ томъ и другомъ случа, арестантъ долженъ былъ платить за себя одинъ шиллингъ и три пенни въ недлю, съ тою разницею, что въ каземат онъ могъ жить одинъ, a наверху ему надлежало подвергнуться такъ называемому chummage, или артельной систем. Могло случиться, что арестантъ получалъ для себя одного цлую комнату, въ томъ случа, когда вс другія комнаты были уже полны; но къ нему, приводили новаго арестанта, который, въ отношеніи къ нему долженъ былъ называться chum, артельщикъ, однокашникъ. Отъ этого новаго товарища можно было освободиться, заплативъ ему четыре шиллинга и шесть пенсовъ въ недлю. Этотъ послдній заключалъ, въ свою очередь, торговую сдлку съ другими арестантами, соглашавшимися поставитъ въ своей комнат лишнюю кровать для новаго жильца. Вс они, въ отношеніи одинъ къ другому, становились chums. Повторяемъ еще, что вс эти и многіе другіе обычаи, дававшіе поводъ ко многимъ печальнымъ явленіямъ, исчезли въ настоящее время. Примч. перев.}.

— A сколько ихъ тамъ? — спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— Трое, — отвчалъ Рокеръ.

М-ръ Пикквикъ кашлянулъ.

— Одинъ изъ нихъ — докторъ, — продолжалъ м-ръ Рокеръ, выписывая какой-то вензель на клочк бумаги, — другой — мясникъ.

— Неужели! — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ.

— Мясникъ, сэръ, мясникъ, — повторилъ Рокеръ, поправляя кончикъ пера на одномъ изъ своихъ ногтей, — какимъ онъ былъ пройдохой въ свое время, если бы вы знали, сэръ! Помните-ли вы Тома Мартина, Недди, а? — заключилъ Рокеръ, обращаясь къ другому джентльмену въ контор, который соскабливалъ грязь со своихъ башмаковъ помощью перочиннаго ножа о двадцати пяти штукахъ, приспособленныхъ къ житейскому обиходу.

— Еще бы м_н_ не помнить! — отвчалъ этотъ джентльменъ, длая особенное удареніе на личномъ мстоименіи.

— Вдь вотъ подумаешь, что значитъ все это житейское-то море-океанъ! — сказалъ м-ръ Рокеръ, медленно покачивая головой съ-боку-на-бокъ и разсянно поглядывая изъ-за ршетчатаго окна, какъ будто передъ умственнымъ его взоромъ проносились восхитительныя сцены первой его молодости: — будто вотъ вчера только онъ задалъ тузовъ горемычному угольщику на набережной около Лисьяго холма. Вижу, словно теперь, какъ ведутъ его подъ руки два полицейскихъ сторожа: былъ онъ пьянь мертвецки: одинъ глазъ подбить и залпленъ сахарной бумагой, a сзади бжитъ бульдогъ, тотъ, что посл искусалъ мальчишку. Какъ время-то бжитъ. Недди, а?

Джентльменъ, къ которому относились вс эти замчанія, былъ, повидимому, весьма степеннаго и вовсе не разговорчиваго десятка. Онъ промычалъ въ отвтъ какой-то односложный звукъ, вроятно, утвердительнаго свойства, и м-ръ Рокеръ, прерывая нить поэтическихъ воспоминаній, принужденъ былъ взять перо и обратиться къ дламъ обыкновенной жизни.

— A кто между ними третій джентльменъ? — спросилъ м-ръ Пикквикъ, встревоженный нсколько описаніемъ своихъ будущихъ товарищей.

— Кто, бишь, этотъ Симпсонъ, Недди? — сказалъ м-ръ Рокеръ, обращаясь опять къ своему молчаливому собесднику.

— Какой Симпсонъ? — сказалъ Недди.

— Ну, тотъ, что живетъ въ двадцать седьмомъ наверху въ той артели, куда мы должны проводить этого джентльмена.

— Ахъ, да! — отвчалъ Недди, — теперь онъ ничего, собственно говоря, то есть, нуль.

— Какъ нуль? — спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— Да такъ-съ. Сперва онъ былъ конокрадомъ; a теперь просто мошенникъ, съ вашего позволенія.

— Ну да, я такъ и думалъ, — подтвердилъ м-ръ Рокеръ, закрывая книгу и вручая м-ру Пикквику маленькій лоскутокъ бумаги, — вотъ вамъ и билетъ, сэръ.