Замогильные записки Пикквикского клуба

Бдной Стороной въ долговой тюрьм, какъ показываетъ, впрочемъ, самое наименованіе, называется та часть Флита, куда сажаютъ самыхъ бдныхъ, нищихъ должниковъ. Арестантъ, отправляемый на Бдную Сторону, не платитъ ничего ни въ артель, ни за свой уголокъ въ общей комнат, холодной и сырой. Несчастные содержатся здсь насчетъ доброхотныхъ подаяній отъ сострадательныхъ лицъ, которыя, время отъ времени, оставляютъ на ихъ долю въ своихъ завщаніяхъ боле или мене значительную сумму. Еще памятно время, когда за нсколько лтъ передъ этимъ каждый англичанинъ могъ видть на лицевой стн Флита родъ желзной клтки, гд сидлъ какой-нибудь горемыка съ голодными взорами и, побрякивая жестяной кружкой, взывалъ жалобнымъ голосомъ къ проходящимъ: — "Сжальтесь, милостивые господа, надъ бдными заключенными, сжальтесь, милостивые господа!" — Сборъ изъ этой кружки раздлялся между бдными узниками, и каждый изъ нихъ по очереди долженъ былъ исправлять унизительную должность сборщика въ желзной клтк.

Этотъ обычай уничтоженъ въ настоящее время, и прохожій не видитъ больше клтки; но положеніе арестантовъ на Бдной Сторон не измнилось ни на волосъ {Справедливо въ отношеніи къ тридцатымъ годамъ текущаго столтія; но для настоящаго времени все это — анахронизмъ. Прим. пер.}.

Печальныя мысли быстро пробгали одна за другою въ премудрой голов м-ра Пикквика, когда онъ взбирался наверхъ по узкой и грязной лстниц, y подножія которой разстался со своимъ проводникомъ. Взволнованный грустною картиной, нарисованной пылкимъ его воображеніемъ, великій человкъ машинально вступилъ въ общую арестантскую, имя весьма смутное понятіе о мст, гд онъ находился, и о цли своего визита.

Бглый взглядъ на комнату привелъ его въ себя. И лишь только м-ръ Пикквикъ поднялъ свои глаза на фигуру человка, сидвшаго въ мечтательномъ положеніи передъ каминомъ, шляпа невольно выпала изъ его рукъ, и онъ остановился неподвижный и безмолвный отъ великаго изумленія.

Да, такъ точно. Глаза не обманули м-ра Пикквика. То былъ не кто другой, какъ самъ м-ръ Альфредъ Джингль, въ грязныхъ лохмотьяхъ и безъ верхняго платья, въ пожелтлой коленкоровой рубашк, съ длинными волосами, безпорядочно разбросанными по его щекамъ. Черты лица его измнились ужасно. Онъ сидлъ передъ разведеннымъ огнемъ, облокотившись головой на об руки, и вся его фигура обличала страшную нищету и отчаяніе.

Подл Джингля, безпечно прижавшись къ стн, стоялъ дюжій и здоровый мужчина, похлопывавшій изорваннымъ охотничьимъ бичомъ по жокейскому сапогу, украшавшему его правую ногу: лвая обута была въ старую и дырявую туфлю. Это былъ беззаботный житель полей и лсовъ. Лошади, собаки и пьянство завели его сюда. На одинокомъ сапог его торчала покрытая ржавчиною шпора, и по временамъ онъ вздергивалъ ее кверху, лаская сапогъ охотничьею плетью. Изъ устъ его вырывались звуки, которыми обыкновенно охотники погоняютъ своихъ лошадей. Несчастный воображалъ въ эту минуту, что онъ перескакиваетъ черезъ какой-то трудный барьеръ на скачкахъ съ препятствіями.

На противоположной сторон комнаты сидлъ старикъ на небольшомъ деревянномъ сундук. Глаза его неподвижно устремлены были въ землю, и на его лиц нетрудно было разглядть вс признаки глубочайшаго отчаянія и безнадежной скорби. Маленькая двочка, вроятно, дочь его, суетилась вокругъ него и старалась бойкими и шумными движеніями пробудить его притупленное вниманіе; но старикъ не видлъ, казалось, и не слышалъ ничего. Этотъ дтскій голосокъ былъ для него плнительне всякой музыки въ былое время, и эти глазки бросали радужный свтъ на его лицо; но теперь онъ былъ и глухъ, и нмъ для возлюбленной малютки. Тло его огрубло отъ физическихъ недуговъ, и чувства души его парализировались неисцлимо.

Были еще среди комнаты два или три человка, которые вели между собою одушевленный разговоръ. Тутъ же слабая и худощавая женщина, вроятно, жена одного изъ арестантовъ, поливала съ большимъ стараніемъ одряхлвшій остовъ какого-то растенія, которому, очевидно, не суждено было разрастись свжими и зелеными листьями въ этомъ мст.

Таковы были предметы, представившіеся глазамъ м-ра Пикквика, когда онъ озирался вокругъ себя съ безмолвнымъ изумленіемъ. Необычайный шумъ при вход въ комнату какого-то лица вдругъ пробудилъ его вниманіе. Обернувшись къ дверямъ, м-ръ Пикквикъ прямо наткнулся своимъ взоромъ на новаго пришельца и въ немъ, черезъ вс его лохмотья и нищету, онъ немедленно угадалъ знакомыя черты м-ра Іова Троттера.

— М-ръ Пикквикъ? — вскричалъ Іовъ.

— Э? — воскликнулъ Джингль, припрыгивая на своемъ мст. — М-ръ… Такъ оно и есть… странное мсто… по дломъ вору и мука… самъ виноватъ… да!

Съ этими словами м-ръ Джингль опустилъ но бокамъ руки туда, гд когда-то были его карманы, и, склонивъ подбородокъ на грудь, упалъ опять на стулъ.