Замогильные записки Пикквикского клуба

— Очень хорошо, Самуэль, — сказалъ м-ръ Пикквикъ посл нкотораго колебанія, — теперь выслушайте, мой другъ, что я намренъ сказать вамъ.

— Слушаю. Извольте говорить.

— Я думалъ съ самаго начала и совершенно убдился, Самуэль, — началъ м-ръ Пикквикъ съ великою торжественностью, — что здсь не мсто быть молодому человку.

— Да и старому тоже, — замтилъ м-ръ Уэллеръ.

— Правда ваша, Самуэль, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, — но старики иногда заходятъ сюда, вслдствіе своего собственнаго упрямства, a молодые люди могутъ быть приведены въ это мсто неизвинительнымъ эгоизмомъ, т. е. самолюбіемъ тхъ, кому они служатъ. Этимъ-то молодымъ людямъ, думаю я, неприлично оставаться здсь. Понимаете-ли вы меня, Самуэль.

— Нтъ, сэръ, не могу взять въ толкъ, — отвчалъ м-ръ Уэллеръ.

— Попробуйте понять.

— Мудреная задача, сэръ, — сказалъ Самуэль посл кратковременной паузы, — но если я смекаю малую толику, на что вы мтите, то, по моему разсужденію, сэръ, вы мтите не въ бровь, a въ самый глазъ, какъ ворчалъ однажды извозчикъ, когда снгомъ залпило ему всю рожу.

— Я вижу, вы понимаете меня, мой другъ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ. — во-первыхъ, вамъ никакъ не слдуетъ проводить въ праздности свои лучшіе годы; а, во-вторыхъ, должнику, посаженному въ тюрьму, было бы до крайности нелпо держать при себ слугу. — Самуэль, — заключилъ м-ръ Пикквикъ, — на время вы должны оставить меня.

— На время, сэръ? такъ-съ, смекаемъ, — сказалъ м-ръ Уэллеръ довольно саркастическимъ тономъ.

— Да, на то время, какъ я останусь здсь, — продолжалъ м-ръ Пикквикъ. — Жалованье вы будете получать отъ меня по прежнему. Кто-нибудь изъ моихъ друзей, вроятно, съ удовольствіемъ возьметъ васъ, хоть бы изъ уваженія ко мн. И если я когда-либо отсюда выйду, Самуэль, — добавилъ м-ръ Пикквикъ съ притворною веселостью, — даю вамъ честное слово, что вы немедленно опять воротитесь ко мн.

— Насчетъ этой матеріи, сэръ, y меня имется въ виду одно единственное разсужденіе, — сказалъ м-ръ Уэллеръ важнымъ и торжественнымъ тономъ. — Не вамъ бы объ этомъ говорить, и не мн бы слушать. Перестанемъ объ этомъ толковать, и дло въ шляп.

— Нтъ, Самуэль, я не шучу, и намреніе мое неизмнно, — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Такъ вы не шутите сэръ? Не шутите? — спросилъ м-ръ Уэллеръ твердымъ и ршительнымъ тономъ.

— Нтъ, Самуэль.

— Очень хорошо-съ: и я не стану шутить. Счастливо оставаться.

Съ этими словами м-ръ Уэллеръ надлъ шляпу и поспшно вышелъ изъ комнаты своего господина.

— Самуэль! — закричалъ вдогонку м-ръ Пикквикъ. — Самуэль!

Но въ длинной галлере уже не раздавалось эхо отъ шаговъ, и Самуэль Уэллеръ исчезъ.

Глава XLIII. Объясняющая, какимъ образомъ мистеръ Самуэль Уэллеръ попалъ въ затруднительное положеніе

Въ Линкольнской палат, что на Португальской улиц, есть высокая комната, дурно освщенная и еще хуже провтренная, и въ этой комнат почти круглый годъ засдаютъ одинъ, два, три или, смотря по обстоятельствамъ, четыре джентльмена въ парикахъ, и передъ каждымъ изъ этихъ джентльменовъ стоитъ письменная конторка, сооруженная по образцу и подобію тхъ, которыя обыкновенно употребляются въ англійскихъ присутственныхъ мстахъ, за исключеніемъ разв французской полировки. По правую сторону отъ этихъ господъ находится ложа для адвокатовъ: по лвую сторону — отгороженное мсто для несостоятельныхъ должниковъ, и прямо передъ ихъ конторками стоитъ обыкновенно боле или мене значительная коллекція неумытыхъ физіономій и нечесаныхъ головъ. Эти джентльмены — коммиссіонеры Коммерческаго банкротскаго суда, и мсто, гд они засдаютъ, есть самъ Коммерческій банкротскій судъ.

По вол прихотливой судьбы, этотъ знаменитый судъ съ незапамятныхъ временъ былъ, есть и, вроятно, будетъ общимъ притономъ праздношатающагося лондонскаго оборваннаго люда, который каждый день находитъ здсь свое утшеніе и отраду, Онъ всегда полонъ. Пары пива и спиртуозныхъ напитковъ возносятся къ потолку отъ ранняго утра до поздняго вечера, и, сгущаясь отъ жара, скатываются дождеобразно на вс четыре стны. Въ одинъ приходъ вы увидите здсь больше штукъ стараго платья, чмъ въ цлый годъ въ Толкучемъ рынк, и ни одна цирюльня столицы не въ состояніи представитъ такой богатой коллекціи щетинистыхъ бородъ, какую встртите въ этой оригинальной ассамбле.