Замогильные записки Пикквикского клуба

— Увряю васъ, сэръ, и если сказать правду, сэръ, это былъ презабавный джентльменъ! — сказалъ м-ръ Уэллеръ. Наблюдая чистоту и опрятность, онъ, какъ скоро на двор стояла скверная погода, надвалъ всегда резиновыя калоши съ пожарное ведро величиною, и вс его рубашки сшиты были изъ заячьей шкуры. Онъ копилъ деньги по правилу, каждый день перемнялъ блье тоже по правилу, никогда не говорилъ со своими родственниками изъ опасенія, чтобы не попросили y него денегъ взаймы, и въ то же время, сэръ, это былъ прелюбезнйшій джентльменъ. Онъ стригся два раза въ мсяцъ по принятому правилу и, ради экономическихъ разсчетовъ, заключилъ съ портнымъ контрактъ, чтобы тотъ каждогодно доставлялъ ему по три фрака и бралъ назадъ его старое платье. Любя во всемъ аккуратность, онъ обдалъ каждый день въ одномъ и томъ же мст, гд заплатите только одинъ шиллингъ и девять пенсовъ и ужъ ржьте говядины, сколько душ угодно. И аппетитъ его быль такого рода, что трактирщикъ, бывало, со слезами разсказывалъ, какъ онъ обжирался всякихъ, этакъ, трюфелей, рюфлей и свинтюфлей, не говоря уже о томъ, что, въ зимнюю пору, усаживаясь посл обда y камина, съ кочергой въ рукахъ, онъ переводилъ углей по крайней мр на четыре съ половиною пенса за одинъ присстъ. A какъ любилъ онъ читать журналы и газеты! Бывало, только что входитъ въ двери, и ужъ кричитъ трактирному мальчишк: — "Подать мн "Morning Post", когда дочитаетъ его джентльменъ! да посмотрите, Томъ, не свободенъ-ли «Times». Дайте мн заглянуть въ "Morning Herald", когда будетъ готовъ, да не забудьте похлопотать насчетъ «Chronicle». Теперь, покамстъ, принесите мн «Advertiser»: слышите?" — И затмъ, усаживаясь на стулъ, онъ не сводилъ глазъ съ часовъ. За четверть минуты передъ тмъ, какъ разносчикъ долженъ былъ явиться съ вечернимъ листкомъ, онъ выбгалъ къ нему навстрчу и, вооружившись этой газетой, принимался читать ее съ такимъ неослабнымъ усердіемъ, что приводилъ въ отчаяніе всхъ другихъ постителей трактира, и особенно одного горячаго старичка, который, говорятъ, уже не разъ собирался проучить его, да и проучилъ бы, если бы слуга не смотрлъ за нимъ во вс глаза. Такъ вотъ, сэръ, сидлъ онъ тутъ битыхъ три часа, занимая самое лучшее мсто, a потомъ, переходя черезъ улицу въ кофейную, выпивалъ чашку кофе и съдалъ четыре масляныхъ лепешки. Посл этого онъ благополучно отправился домой въ Кенсингтонъ и ложился спать. Однажды онъ захворалъ и послалъ за докторомъ. Докторъ прізжаетъ въ зеленой коляск съ робинсоновскими подножками, устроенными, какъ вы знаете, такимъ манеромъ, что можно изъ экипажа выйти и опять войти, не безпокоя кучера на козлахъ. A это было теперь тмъ боле кстати, что y кучера камзоль-то былъ ливрейный, a панталоны просто изъ сермяги, неизвстной моды и покроя, чего, разумется, никто не могъ замтить, когда онъ спокойно сидлъ себ на козлахъ. — "Что съ вами?" говоритъ докторъ. — "Очень нездоровъ", говоритъ паціентъ. — "Что вы кушали въ послднее время?" говоритъ докторъ. — "Жареную телятину", говоритъ паціентъ. — "Еще что?" говоритъ докторъ. — "Еще масляныя лепешки", говоритъ паціентъ. — "Такъ оно и есть", говоритъ докторъ, — "я пришлю къ вамъ коробочку пилюль, и вы ужъ больше не кушайте ихъ". — "Чего — ихъ? пилюль, то-есть?" говоритъ больной. — "Нтъ, лепешекъ", говоритъ докторъ. — "Какъ?" говоритъ паціентъ, привскакивая на своей постели, — "я вотъ ужъ пятнадцать лтъ каждый вечеръ съдаю по четыре лепешки, и это заведено y меня по правилу". — "Ну, такъ теперь я прошу васъ отказаться, на время, отъ этого кушанья по правилу", говоритъ докторъ. — "Лепешки, сэръ, здоровая пища", говоритъ паціентъ. — "Нтъ, сэръ, лепешки — вредная пища", говоритъ докторъ. — "Но вдь он такъ дешевы, что за ничтожную сумму набиваешь ими полный желудокъ", говоритъ паціентъ. — "Но вамъ он обойдутся слишкомъ дорого", говоритъ докторъ, — " вы не должны кушать ихъ даже въ томъ случа, когда бы самимъ вамъ предложили за это цлую кучу золота и серебра. Съдая по четыре лепешки въ сутки, вы подвергаетесь опасности умереть не дальше, какъ черезъ полгода". — Паціентъ пристально смотритъ ему въ глаза, думаетъ, да подумываетъ, a потомъ и говоритъ: — "Уврены-ли вы въ этомъ, сэръ?" — "Я готовъ отвчать за это своей докторской славой и честнымъ именемъ благороднаго человка", говоритъ докторъ. — "Очень хорошо, сэръ", говоритъ паціентъ, — "а сколько надобно състь лепешекъ, чтобы умереть въ тотъ же день?" — "Не знаю", говоритъ докторъ. — "Довольно-ли купить ихъ на полкроны?" говоритъ паціентъ. — "Довольно, я полагаю", говоритъ докторъ. — "А если купить ихъ на три шиллинга?" говоритъ паціентъ. — "Въ такомъ случа непремнно умрете", говоритъ докторъ. — "Вы ручаетесь?" говоритъ паціентъ. — «Ручаюсь», говоритъ докторъ. — "Очень хорошо", говоритъ паціентъ, — "спокойной вамъ ночи, сэръ". Поутру на другой день онъ всталъ, развелъ огонь въ комнат, заказалъ на три шиллинга лепешекъ, поджарилъ ихъ, сълъ вс до одной, взялъ пистолетъ и — застрлился.