Замогильные записки Пикквикского клуба

— Пропащій человкъ! — сказалъ достопочтенный м-ръ Стиджинсъ.

— Спасибо за ласку, — сказалъ м-ръ Уэллеръ старшій, — не забуду вашихъ милостей. Только знаете ли, сэръ, и вы, почтенная сударыня, сумерки ужъ, кажется, давненько наступили; Пегашка застоялась. Если мы простоимъ здсь еще часокъ-другой, то вдь она просто полетитъ по воздуху на возвратномъ пути домой, и я не поручусь за вашу безопасность. Вы же вдь не любите, господинъ пастырь, когда колесо ненарокомъ задваетъ за тумбу.

При этомъ намек достопочтенный м-ръ Стиджинсъ, взволнованный и озадаченный, взялъ свою шляпу, зонтикъ, и, обращаясь къ почтенной леди, — сказалъ, что пора имъ, наконецъ, выбраться изъ предловъ этого нечистаго жилища. М-съ Уэллеръ немедленно встала со своего мста, и Самуэль вывелъ своихъ гостей на тюремный дворъ.

— Прощай, мой другъ, Самми! — сказалъ старый джентльменъ.

— Прощай, добрый человкъ! — отвчалъ м-ръ Уэллеръ младшій.

— Вотъ что, Самми, — шепнулъ старикъ, отведя немного въ сторону своего сына, — кланяйся отъ меня своему старшин и скажи, что если онъ этакъ задумаетъ что-нибудь, такъ я весь къ его услугамъ. Есть y меня на примт одинъ мебельщикъ, который, въ случа нужды, готовъ выручить изъ омута самого чорта. Пьяны, Самми, пьяны, — заключилъ м-ръ Уэллеръ, хлопнувъ своего сына по затылку и отступивъ шага два назадъ.

— Это что еще, старый кудесникъ?

— Фыртопіяны, Самми, фыртопіяны, — пояснилъ м-ръ Уэллеръ съ тмъ же таинственнымъ видомъ. — Пусть старшина возьметъ напрокатъ инструментъ этого сорта, на которомъ нельзя играть, Самми.

— Что-жъ изъ этого выйдетъ? — спросилъ Самуэль.

— И пусть черезъ нсколько времени онъ пришлетъ за моимъ пріятелемъ, мебельщикомъ, чтобы тотъ взялъ назадъ свою машину, — продолжалъ м-ръ Уэллеръ. — Понимаешь теперь?

— Нтъ, — отвчалъ Самуэль.

— Эхъ ты, дубинная башка! — прошепталъ старый джентльменъ. — Да въ этой машин старшина твой уляжется, и съ головизной, и съ ногами, и съ руками, и онъ тамъ можетъ отдыхать, какъ на своей постели. Понялъ?

— Еще бы! Ну?

— Ну, a ужъ тамъ пиши пропало. Паспортъ въ Америку, да и катай-валяй на всхъ парусахъ. Американцы — народъ славный, и любятъ дорогихъ гостей. Старшина можетъ остаться тамъ до кончины м-съ Бардль или до той поры, какъ повсятъ господъ Додсона и Фогга, a это, по всей вроятности, случится очень скоро. Тогда онъ воротится назадъ и настрочитъ книгу насчетъ этихъ американцевъ. Этой книгой онъ съ лихвой возвратитъ вс свои путевыя издержки, да еще останется въ барышахъ, особенно, если онъ разбранитъ ихъ хорошенько.

Сообщивъ этотъ удивительный планъ, Уэллеръ старшій крпко пожалъ руку своего возлюбленнаго сына и окончательно скрылся за воротами тюрьмы.

Едва Самуэль пришелъ въ себя посл этого достопамятнаго свиданія съ своею родней, какъ м-ръ Пикквикъ вышелъ къ нему навстрчу и положилъ руку на его плечо.

— Послушайте, Самуэль, — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Что прикажете, сэръ?

— Я собираюсь сегодня погулять по этому заведенію, и вы должны быть моимъ спутникомъ, Самуэль. Вотъ скоро мы увидимъ одного очень замчательнаго арестанта, котораго, впрочемъ, вы знаете, Самуэль, — добавилъ м-ръ Пикквикъ, улыбаясь.

— Какого сэръ? — спросилъ м-ръ Уэллеръ, — не этого-ли, что ходитъ съ растрепанными волосами, или, можетъ быть, интереснаго его товарища въ грязныхъ чулкахъ?

— Ни того, ни другого, — отвчалъ м-ръ Пикквикъ. — Этотъ арестантъ вашъ старинный другъ, Самуэль.

— Мой? Неужели! — воскликнулъ м-ръ Уэллеръ.

— Вы, безъ сомннія, превосходно помните этого джентльмена или, въ противномъ случа, память ваша слишкомъ коротка, Самуэль, — сказалъ м-ръ Пикквикъ. — Такихъ знакомцевъ нескоро забываютъ. Тссъ… Ни слова, Самуэль, ни полслова. Вотъ онъ!

Пока м-ръ Пикквикъ говорилъ такимъ образомъ, впереди показался м-ръ Джингль, выступавшій медленнымъ и осторожнымъ шагомъ. Наружность его уже не имла больше того жалкаго и унизительнаго вида, въ какомъ онъ отрекомендовался читателю въ общей тюремной зал. На немъ былъ теперь старый фракъ, освобожденный изъ-подъ залога при великодушномъ содйствіи м-ра Пикквика. Волосы его были острижены, и, казалось, онъ перемнилъ блье. При всемъ томъ, м-ръ Джингль былъ очень блденъ и тонокъ: онъ едва передвигалъ ноги, опираясь на костыль и легко было замтить, что онъ претерпвалъ ужасныя страданія отъ нищеты и постепеннаго упадка физическихъ силъ. При вид м-ра Пикквика, онъ снялъ шляпу и былъ, повидимому, очень смущенъ, когда взоръ его упалъ на Самуэля.

За нимъ, по пятамъ его, выступалъ м-ръ Іовъ Троттеръ, который, несмотря на значительную коллекцію дурныхъ качествъ, собранныхъ въ его особ, отличался, однакожъ, замчательною преданностью къ своему товарищу и другу. Былъ онъ все еще въ грязныхъ лохмотьяхъ, но щеки его не были уже такъ впалы, какъ при первой встрч съ м-ромъ Пикквикомъ за нсколько дней. Поклонившись теперь своему великодушному благодтелю, онъ пробормоталъ, въ изъявленіе благодарности, нсколько безсвязныхъ словъ, говоря между прочимъ, что его избавили отъ голодной смерти.