Замогильные записки Пикквикского клуба

— Бываетъ, сэръ, какъ не бывать? Только тюремщики знаютъ объ этомъ заране и передаютъ пароль свистунамъ, чтобы они распорядились упрятать подальше запрещенный товаръ. Такимъ образомъ, ревизоръ можетъ искать и свистать, сколько ему угодно; ни лысаго бса не поймаетъ.

— Все это, стало быть, хорошо устроено, — сказалъ м-ръ Пикквикъ.

— Очень хорошо.

Іовъ постучался въ дверь свистящей лавочки, и, когда они вошли, джентльменъ съ косматыми волосами, тотчасъ же заперъ ее на крюкъ, и потомъ, взглянувъ на своихъ постителей широко открылъ ротъ и оскалилъ зубы. Самуэль и м-ръ Троттеръ тоже съ своей стороны нашли приличнымъ показать зубы. М-ръ Пикквикъ улыбнулся, и улыбка не сходила съ его устъ до окончанія этого визита.

Вполн довольный такимъ безмолвнымъ выраженіемъ участія къ своему промыслу, косматый джентльменъ вынулъ изъ-подъ кровати огромный плетеный кувшинъ съ живительной влагой и налилъ три рюмки джина, которымъ и воспользовались, къ своему удовольствію, Іовъ Троттеръ и м-ръ Самуэль Уэллеръ.

— Не угодно-ли еще? — спросилъ свистящій джентльменъ.

— Нтъ, довольно, — отвчалъ Троттеръ.

М-ръ Пикквикъ заплатилъ деньги, дверь отворилась, и они вышли. Косматый джентльменъ бросилъ дружескій взглядъ на м-ра Рокера, который въ эту самую минуту проходилъ мимо.

Отъ свистящей лавочки, м-ръ Пикквикъ отправился осматривать вс галлереи пяти этажей, прошелся по всмъ лстницамъ и еще разъ обозрлъ весь дворъ. По изслдованіямъ его оказалось, что вс тюремные жители и каждый поодиночк, совмщали въ себ, боле или мене, т же общія черты, которыя онъ замтилъ въ Смангл, Мивинс, доктор кувыркательной профессіи, мясник, конокрад, и такъ дале. Везд одна и та же грязь, одинъ и тотъ же шумъ и гвалтъ, одна общая характеристика въ каждомъ углу и закоулк. Безпокойство и волненіе замчалось повсюду, и шумныя толпы бродили взадъ и впередъ, безъ цли, безъ намренія, безъ мысли, какъ тни въ тревожномъ сн.

— Теперь я довольно насмотрлся, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, бросаясь на софу въ своей маленькой комнат. — Голова моя идетъ кругомъ отъ всхъ этихъ сценъ. Съ этой поры я буду арестантомъ въ своей собственной комнат.

И м-ръ Пикквикъ вполн остался вренъ этому плану. Цлыхъ три мсяца просидлъ онъ взаперти въ своей тюремной квартир и только по ночамъ изрдка выходилъ подышать чистымъ воздухомъ въ ту пору, когда вс другіе арестанты спали или оставались въ своихъ комнатахъ за карточными столами. Мало-по-малу здоровье его начало слабть отъ неудобствъ затворнической жизни; но ни часто возобновлявшіяся просьбы Перкера и его друзей, ни безпрестанныя увщанія м-ра Самуэла Уэллера, не могли измнить ни на волосъ твердой ршимости великаго человка.

Глава LXVI. Трогательная и вмст юмористическая сцена, задуманная и выполненная господами Додсономъ и Фоггомъ

Въ одинъ прекрасный вечеръ, въ конц іюля, извощичій кабріолетъ, неизвстно подъ какимъ нумеромъ, быстро катился по той самой улиц, гд нкогда производилъ свои глубокомысленныя изслдованія знаменитый президентъ Пикквикскаго клуба. Въ кабріолет, кром кучера, занимавшаго свое обыкновенное мсто, сидли дв особы женскаго пола и одинъ джентльменъ, затиснутый въ середину между ними. Об леди были, казалось, одержимы безпокойнымъ духомъ противорчія и досады, тогда какъ джентльменъ, пасмурный и угрюмый, носилъ на своей физіономіи очевидные слды душевнаго волненія. Въ настоящую минуту джентльменъ и его спутницы давали противорчащія приказанія кучеру, клонившіяся, впрочемъ, къ одному и тому же пункту, чтобы онъ, кучеръ, остановился y воротъ жилища м-съ Бардль. Эти ворота, по единодушному увренію дамъ, окрашены были желтой краской, между тмъ какъ спутникъ ихъ утверждалъ упорно, что ворота, калитка и подъздъ y м-съ Бардль имютъ положительно зеленый цвтъ. Споръ былъ жаркій и живой.

— Остановитесь y зеленыхъ воротъ, кучеръ, — сказалъ угрюмый джентльменъ.

— Ахъ, что это за уродъ! — воскликнула одна изъ брюзгливыхъ леди. — Говори ему, что хочешь, онъ наладилъ себ одно и то же. Извощикъ!

— Что прикажете?

— Остановитесь y дома съ желтыми воротами.

Не зная кого слушать, кучеръ удержалъ лошадь на всемъ ходу и остановился.

— Ну, такъ гд-же мы пристанемъ? — спросилъ кучеръ. — Поршите это между собою.

Споръ возобновился съ новымъ ожесточеніемъ и силой. Пользуясь этимъ досугомъ, кучеръ филантропически ласкалъ своего коня нахлесткой по голов и ушамъ.

— A время все идетъ да идетъ, — сказала наконецъ одна изъ брюзгливыхъ леди. — Вдь вамъ же приказано остановиться y желтыхъ воротъ: что вы не слушаетесь, извощикъ?

Отдохнувшій рысакъ стрлой примчался къ желтымъ воротамъ, произведя такой шумъ, "какъ будто мы пріхали въ своемъ собственномъ экипаж", какъ замтила брюзгливая леди торжествующимъ тономъ. Но когда кучеръ принялся высаживать своихъ пассажировъ, въ нижнемъ окн одного изъ домовъ съ к_р_а_с_н_ы_м_и воротами выставилась маленькая круглая головка мастера Томаса Бардля, единственнаго дтища знаменитой вдовы.