Замогильные записки Пикквикского клуба

Въ три часа пополудни м-ръ Пикквикъ бросилъ прощальный взглядъ на свою маленькую комнату и отправился въ тюремную контору, сопровождаемый на дорог многочисленной толпою арестантовъ, изъ которыхъ каждый усердно добивался чести пожать ему руку на прощаньи. Великій человкъ раскланивался со всми, и взоръ его, казалось, повсюду распространялъ утшеніе и отраду.

— Перкеръ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, подзывая къ себ изъ арестантовъ одного молодого человка, — вотъ это м-ръ Джингль, о которомъ я говорилъ вамъ.

— Очень хорошо, почтеннйшій, — отвчалъ Перкеръ, вглядываясь пристально въ физіономію Джингля. — Завтра поутру я увижусь съ вами, молодой человкъ. Надюсь, это свиданіе никогда не исчезнетъ изъ вашей памяти, сэръ.

Джингль почтительно поклонился и, прикоснувшись дрожащею рукой къ протянутой рук м-ра Пикквика, удалился молча.

– Іова, кажется, вы уже знаете? — сказалъ м-ръ Пикквикъ, представляя этого джентльмена.

— Этого плута? Очень знаю, — отвчалъ Перкеръ добродушнымъ тономъ. — Ухаживайте за своимъ пріятелемъ и ожидайте меня завтра къ первому часу, слышите?

— Слушаю, сэръ, — отвчалъ Іовъ.

— Ну, нтъ-ли еще чего, почтеннйшій? — спросилъ адвокатъ.

— Ничего, — отвчалъ м-ръ Пикквикъ. — Самуэль, передали вы отъ моего имени маленькій пакетъ своему тюремному хозяину?

— Какъ же, сэръ, передалъ.

— Что-жъ онъ?

— Расплакался пуще всякаго ребенка и сказалъ, что въ жизнь никого не видывалъ и не знавалъ великодушне васъ. Онъ только проситъ, не можете-ли вы привить къ нему сильную чахотку, для того, видите-ли чтобы ему поскоре можно было соединиться со своимъ старымъ другомъ, который недавно умеръ въ этихъ стнахъ. Другого пріятеля онъ уже не надется отыскать въ здшнемъ мст.

— Бдняга! — воскликнулъ м-ръ Пикквикъ. — Ну, прощайте, друзья мои. Благослови васъ Богъ!

Съ этимъ прощальнымъ словомъ м-ръ Пикквикъ, сопровождаемый громогласными напутствіями многочисленной толпы, взялъ своего адвоката за руки и вышелъ изъ тюрьмы, проникнутый боле грустными и печальными ощущеніями, чмъ какія наполняли его сердце при первоначальномъ вступленіи въ этотъ замокъ. Увы, сколько несчастныхъ и погибшихъ существъ оставлялъ онъ за собою!..

Посл веселаго вечера, проведеннаго въ гостиниц "Коршуна и Джорджа", м-ръ Пикквикъ и Самуэль Уэллеръ, поутру на другой день, катились по большой дорог въ наемной карет. Самуэль сидлъ сзади въ особо устроенной сидйк.

— Сэръ! — сказалъ м-ръ Уэллеръ своему господину.

— Что скажете? — отвчалъ м-ръ Пикквикъ, выставляя свою голову изъ окна экипажа.

— Не худо бы этимъ лошадкамъ поваляться мсяца три въ долговой тюрьм.

— Зачмъ это?

— A вотъ мы посмотрли бы тогда, какъ бы он поскакали! — воскликнулъ м-ръ Уэллеръ, потирая руки.

Глава XLVIII. Мистеръ Пикквикъ, при содйствіи Самуэля Уэллера, пытается смягчить ретивое мистера Бенжамена Аллена и укротить ярость мистера Роберта Сойера

М-ръ Бенъ Алленъ и неразлучный другъ его, Бобъ Сойеръ, сидли въ маленькой комнат позади аптеки и ли телячьи котлетки, принесенныя для ихъ завтрака изъ ближайшаго трактира. ли они и разсуждали, между прочимъ, о надеждахъ пріобрсти со временемъ независимое состояніе посредствомъ благородной профессіи, которой посвящена была дятельность м-ра Сойера, преемника Нокморфа.

— И выходитъ, что это вещь сомнительная, любезный другъ, — сказалъ Бобъ Сойеръ, продолжая нить разговора.

— Что такое сомнительно? — спросилъ м-ръ Бенъ Алленъ, выпивая стаканъ пива для изощренія своихъ умственныхъ силъ.

— Надежды-то мои сомнительны, мой милый.

— Ахъ, да, ты все толкуешь о своихъ надеждахъ; я и забылъ. Да, братъ, это все еще покамстъ in nubibus, за горами, за долами; a на дл просто выходитъ дрянь.

— Бдные люди покровительствуютъ мн превосходно, нечего и говорить, — сказалъ м-ръ Бобъ Сойеръ посл минутнаго размышленія. — Они стучатся безъ умолку въ мои ворота каждую ночь, таскаютъ лкарства изъ моей аптеки съ удивительнымъ постоянствомъ, и семейства ихъ размножаются такъ, что и подумать страшно. Скоро вотъ будетъ шесть родинъ чуть-ли не въ одну ночь, и я ужъ заране получилъ приглашенія отъ всхъ этихъ родильницъ.

— Это хорошо, — замтилъ м-ръ Бенъ Алленъ, разрзывая котлетку.

— Недурно, если хочешь, только оно было бы гораздо лучше, еслибъ подвернулся хоть одинъ паціентъ, который могъ бы платить шиллинга по два за визитъ. Практика огромная, нечего сказать, и я описалъ ее высокимъ слогомъ въ здшнихъ газетахъ; да что въ томъ толку?

— Послушай, Бобъ, — сказалъ м-ръ Бенъ Алленъ, вытирая губы салфеткой и устремивъ глаза на лицо своего друга, — вотъ что я скажу теб.

— Что?

— Теб слдуетъ, мой милый, безъ малйшаго замедленія и отсрочки, овладть тысячью фунтовъ сестры моей, Арабеллы.

— То есть капиталомъ въ тысячу фунтовъ стерлинговъ, положенныхъ на ея имя въ Англійскій банкъ для приращенія законными процентами, — добавилъ Бобъ Сойеръ, выражаясь юридическимъ слогомъ.