Замогильные записки Пикквикского клуба

М-ръ Мартынъ кашлянулъ и крякнулъ, но ничмъ больше не выразилъ своей симпатіи. Старушка оправилась мало-по-малу и взошла на крыльцо въ сопровожденіи м-ра Мартына. Завидвъ ее изъ окна, м-ръ Бенжаменъ Алленъ и Бобъ Сойеръ поспшили убрать на скорую руку спиртуозные напитки, опрокинули скляночку съ духами для истребленія табачнаго запаха и затмъ выступили оба съ полною готовностью свидтельствовать глубочайшее почтеніе и преданность вошедшей гость.

— Васъ-ли я вижу, милая тетушка! — воскликнулъ м-ръ Бенъ Алленъ. — Какъ это великодушно съ вашей стороны, что вы ршились удостоить насъ своимъ визитомъ! Имю честь представить вамъ, тетушка, м-ра Сойера, друга моего, Боба, о которомъ я уже давно говорилъ вамъ по поводу, знаете…

Тутъ м-ръ Бенъ Алленъ склонился надъ ухомъ своей тетки и шопотомъ произнесъ имя своей сестры, такъ однакожъ, что вс и каждый явственно могли разслышать слово "Арабелла".

— Любезный Бенжаменъ, — сказала старушка, задыхаясь отъ внутренняго волненія и трепеща всмъ тломъ съ головы до ногъ, — не тревожься, мой другъ, житейское дло, но ты долженъ оставить меня на нсколько минутъ съ м-ромъ Сойеромъ. Мн надобно переговорить съ нимъ.

— Бобъ, не угодно-ли теб отправиться съ моей тетушкой въ аптеку? — сказалъ м-ръ Бенъ Алленъ.

— Съ большимъ удовольствіемъ, — отвчалъ Робертъ Сойеръ съ докторскою важностью. — Пожалуйте сюда, сударыня. Не бойтесь ничего. Мы васъ мгновенно поставимъ на ноги, сударыня, не сомнвайтесь въ этомъ. Ну-съ, прошу покорно.

Съ этими словами м-ръ Бобъ Сойеръ усадилъ старую леди въ кресла, заперъ дверь, слъ подл нея и расположился выслушать терпливо исчисленіе болзненныхъ симптомовъ, представлявшихъ его воображенію перспективу существенныхъ выгодъ для докторской его профессіи.

Посл кратковременнаго молчанія старушка нсколько разъ покачала головой и заплакала навзрыдъ.

— Это ничего, — сказалъ Бобъ Сойеръ успокоительнымъ тономъ. — Маленькое разстройство нервовъ. Это вздоръ, сударыня. Мы дадимъ вамъ камфорной водицы, по три раза въ день, на ночь — успокоительная микстура.

— Охъ, я не знаю, съ чего и какъ начать, м-ръ Сойеръ, — сказала старая леди, — ужасно, ужасно!

— Вамъ нтъ надобности начинать, сударыня, — отвчалъ молодой докторъ. — Я могу и безъ вашего объясненія понять сущность вашей болзни. У васъ не въ порядк голова, сударыня.

— Нтъ, м-ръ Сойеръ, сердце не въ порядк,- сказала старая леди съ глубокимъ вздохомъ.

— Плевое дло, сударыня, опасности ни малйшей, — отвчалъ Бобъ Сойеръ. — Засоренъ желудокъ.

— М-ръ Сойеръ! — вскричала старуха, привскакивая съ мста.

— Безъ всякаго сомннія, — подтвердилъ врачъ. — Стоитъ только благовременно принять медицинскія мры, и все какъ рукой сниметъ.

— М-ръ Сойеръ, — сказала старая леди, проникнутая величайшимъ негодованіемъ, — или вы ршились заране нанести мн дерзкое оскорбленіе, или поведеніе ваше объясняется тмъ, что вы не понимаете цли моего визита. Никакая медицинская сила, вс ваши порошки и микстуры не въ состояніи были предупредить того, что случилось въ недавнее время на моихъ глазахъ. Нечего терять словъ съ вами, молодой человкъ, я позову племянника, — заключила старушка, судорожно повертывая въ рукахъ свой ридикюль и вставая съ мста.

— Остановитесь, сударыня, — сказалъ Бобъ Сойеръ, — кажется, я дйствительно васъ не понялъ. Не угодно-ли теперь объяснить, что такое случилось?

— Племянница моя, м-ръ Сойеръ, — сказала старая леди, — сестра вашего пріятеля…

— Такъ, сударыня — сказалъ Робертъ, пожираемый на этотъ разъ величайшимъ нетерпніемъ, потому что старая леди, несмотря на внутреннее волненіе, говорила протяжно, съ разстановкой, какъ и вс старухи. — Такъ, сударыня, такъ.

— Моя племянница, Арабелла, за три дня передъ этимъ отпросилась навстить мою сестру, другую свою тетку, содержательницу женскаго пансіона въ трехъ миляхъ отъ города. Передъ заведеніемъ ея вы можете увидть ракитовый палисадникъ, замчательный въ своемъ род, и нсколько старыхъ развсистыхъ дубовъ.

На этомъ мст старушка пріостановилась, чтобы отереть слезы.

— Ахъ, сударыня, пусть чортъ ихъ поберетъ, эти ракитовые кусты! — вскричалъ Робертъ, совершенно забывая свою докторскую сановитость и осанку. — Говорите скоре, ради Бога.

— Сегодня утромъ, — начала опять старая леди медленно и съ разстановкой, — сегодня утромъ она, то есть моя племянница…

— Воротилась назадъ, я полагаю, — сказалъ Робертъ съ великимъ одушевленіемъ. — Такъ, что ли?

— Нтъ, м-ръ Сойеръ, совсмъ не такъ. Она писала ко мн…

— Письмо, разумется. Что-жъ она говоритъ?

— Она говоритъ… то есть не говоритъ, a пишетъ, — и вотъ, мн бы хотлось сообщить Бенжамену это извстіе не вдругъ, a постепенно, чтобы, знаете, не разстроить его пылкаго чувства, — она пишетъ ко мн, что… письмо это y меня въ карман, м-ръ Сойеръ, но я забыла очки въ карет, a безъ очковъ я никакъ бы не могла указать на это мсто, — бда со слпыми глазами, м-ръ Сойеръ! Ну, да, словомъ сказать, племянница моя пишетъ что она уже замужемъ.

— Что-о-о? — закричалъ во весь голосъ м-ръ Бобъ Сойеръ.

— Замужемъ, — повторила старая леди.