Замогильные записки Пикквикского клуба

— Дайте мн вотъ только добраться до ея мужа: увидимъ, кто счастливъ и кто несчастливъ, — сказалъ Бобъ Сойеръ, — пусть этотъ негодяй сойдется со мной на двнадцати шагахъ: раздавлю его, уничтожу, размозжу…

— Остановитесь, сэръ, — прервалъ м-ръ Пикквикъ. — Вы должны знать напередъ, къ кому обращаются ваши угрозы, и прошу васъ имть въ виду прежде всего, что почтенный джентльменъ, котораго вы злословите безъ всякаго основанія и причины, былъ, есть и будетъ моимъ искреннимъ другомъ.

— Кто же онъ? — сказалъ м-ръ Бобъ Сойеръ.

— Его имя, сэръ, его имя! — закричалъ Бенъ Алленъ.

— М-ръ Натаніэль Винкель! — отвчалъ м-ръ Пикквикъ съ удовольствіемъ и твердостью.

М-ръ Бенжаменъ Алленъ, пораженный, какъ громомъ, этою неожиданною встью, вдребезги разбилъ очки о каблукъ своего сапога, тщательно подобралъ осколки и положилъ ихъ въ три свои кармана. Затмъ, скрестивъ руки на груди, онъ закусилъ губы и бросилъ свирпый взглядъ на кроткія черты м-ра Пикквика.

— Такъ это вы, сэръ, изволили устроить эту свадьбу? — спросилъ, наконецъ, м-ръ Бенжаменъ Алленъ, скрежеща зубами.

— И вотъ, если не ошибаюсь, — подхватила старая леди, — камердинеръ этого джентльмена безпрестанно шлялся вокругъ моего дома и подговаривалъ моихъ слугъ войти въ ихъ общій замыселъ, противный моей вол. Мартынъ!

— Что угодно? — сказалъ угрюмый джентльменъ, выступая впередъ.

— Это-ли тотъ джентльменъ, котораго вы видли въ нашемъ переулк? Вы еще говорили мн о немъ сегодня поутру.

М-ръ Мартынъ, въ жизнь свою не любившій терять лишнихъ словъ, осмотрлъ Самуэля съ нотъ до головы и сквозь зубы промычалъ:

— Онъ и есть.

М-ръ Уэллеръ, не питавшій никогда предосудительной гордости въ своемъ сердц, улыбнулся на угрюмаго джентльмена и проговорилъ учтивымъ тономъ, что онъ имлъ честь видть его одинъ разъ передъ господской конюшней.

— Стало-быть, я напрасно хотлъ задушить этого врнаго челядинца? — воскликнулъ м-ръ Бенъ Алленъ. — Потрудитесь объяснить мн, м-ръ Пикквикъ, зачмъ и по какому поводу вздумалось вамъ употребить вашего слугу для выполненія злонамренныхь плановъ противъ моей сестры? Я требую отъ васъ объясненія, сэръ.

— Да, сэръ, объясните намъ это, — сказалъ Бобъ Сойеръ.

— Это настоящій заговоръ! — прибавилъ м-ръ Бенъ Алленъ.

— Злонамренный планъ, — дополнилъ Бобъ Сойеръ.

— Безчестный обманъ! — замтила старая леди.

— Чистйшее надуванье! — заключилъ м-ръ Мартынъ.

— Прошу васъ, выслушайте меня, милостивые государи, — хладнокровно и безъ гнва началъ м-ръ Пикквикъ, когда Бенъ Алленъ растянулся, наконецъ, въ креслахъ, въ которыхъ онъ обыкновенно пускалъ кровь своимъ паціентамъ. — Помощь моя молодымъ людямъ ограничивалась только тмъ, что я одинъ разъ позволилъ себ быть свидтелемъ назначеннаго свиданія между ними, и это я считалъ съ своей стороны неизбжно необходимымъ, такъ какъ, въ противномъ случа, репутація молодой двушки подвергалась нкоторой опасности, между тмъ какъ присутствіе стараго джентльмена отстраняло всякія оскорбительныя подозрнія. Больше я не принималъ никакого участія въ этомъ дл, и мн тогда въ голову не приходило, что молодые люди могутъ быть такъ скоро соединены неразрывными узами брака. При всемъ томъ прошу замтить, милостивые государи, — заключилъ м-ръ Пикквикъ съ особенной энергіей:- я бы не противопоставилъ ни малйшихъ препятствій этому браку, если бы зналъ о немъ заране.

— Слышите вы это? — сказалъ м-ръ Бенжаменъ Алленъ, озирая всю компанію.

— Надюсь, вс это слышатъ, — замтилъ м-ръ Пикквикъ кроткимъ тономъ, — и вс поймутъ, сэръ, что, въ качеств единственнаго родственника своей сестры, вы не имли ни малйшаго права длать насиліе нжному чувству, принуждая ее вступить въ бракъ безъ всякаго влеченія и склонности сердечной. Это было слишкомъ неделикатно и жестоко съ вашей стороны. Что-жъ касается моего молодого друга, супруга сестры вашей, сэръ, онъ стоитъ съ вами на одной ступени, если не выше, въ лстниц общественныхъ отношеній, и если вы не будете въ моихъ глазахъ оказывать ему приличное уваженіе, я готовъ заране отказаться отъ всякихъ дальнйшихъ объясненій по этому предмету.

— Ко всему этому, почтенные господа, позволю себ и я прибавить малую толику, — сказалъ м-ръ Уэллеръ, выступая впередъ. — Прибавленіе мое состоитъ вотъ въ чемъ: одинъ изъ васъ назвалъ меня плутомъ. За что, позвольте спросить? Разв я похожъ на плута?

— Ахъ, Самуэль, это не иметъ никакой связи съ нашимъ дломъ, — перебилъ м-ръ Пикквикъ, — прикусите свой языкъ.

— Да ужъ я объ этомъ не хлопочу, сэръ, — отвчалъ Самуэль, — только есть тутъ своя особая исторія. Этотъ джентльменъ, можетъ статься, забралъ себ въ голову, что тутъ была еще прежде сердечная зазноба, a я вотъ могу доложить всмъ вамъ, господа, что ничего тутъ не было въ этомъ род, потому что молодая леди сказала съ самаго начала, что она терпть его не можетъ. Никто, стало быть, не перебивалъ ему дороги, и конецъ былъ бы всегда одинъ и тотъ же, если бы даже молодая леди никогда не видала м-ра Винкеля. Вотъ все, что я желалъ замтить, почтенные господа, и я надюсь, что слова мои облегчили душу этого джентльмена.