Замогильные записки Пикквикского клуба

— Интересно было бы знать, отчего это вс здсь останавливаются и смотрятъ на насъ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, прерывая себя на самой середин одушевленной бесды, имвшей непосредственное отношеніе къ м-ру Винкелю и его молодой супруг. — Какую странность они могутъ замчать въ насъ.

— Они, безъ сомннія, заглядываются на нашу карету, — отвчалъ Бенъ Алленъ самодовольнымъ тономъ. — Здсь не привыкли видть такіе щегольскіе экипажи. Это имъ въ диковинку, смю сказать.

— Можетъ быть, — сказалъ м-ръ Пикквикъ. — Можетъ статься. Очень вроятно. Должно быть, такъ.

Догадка м-ра Пикквика, нтъ сомннія, приняла бы для него форму дйствительнаго факта, если бы въ эту минуту, случайно выглянувъ изъ окна кареты, онъ не замтилъ, что взоры пшеходовъ вовсе не выражали того почтительнаго изумленія, на которое онъ имлъ нкоторое право разсчитывать на основаніи своихъ соображеній. Ему даже показалось, что между пшеходами и наружными пассажирами экипажа существуютъ какія-то телеграфическія сообщенія, которыя, какъ онъ догадывался теперь, могли имть близкую или отдаленную связь съ какими-нибудь выходками Роберта Сойера.

— Я надюсь, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, — что втреный другъ вашъ, авось, не длаетъ никакихъ глупостей на запяткахъ.

— О, нтъ, какъ это можно, — отвчалъ Бенъ Алленъ, — Робертъ пресмирный парень, ужъ за это я ручаюсь.

Вслдъ за тмъ послдовало самое продолжительное и мастерское подражаніе звукамъ кондукторскаго рожка, сопровождаемое взвизгами и криками, которые — уже не было въ этомъ ни малйшаго сомннія — происходили изъ легкихъ и груди м-ра Роберта Сойера.

Ученый мужъ и юный его собесдникъ выразительно переглянулись другъ на друга, и затмъ м-ръ Пикквикъ, снявъ шляпу, высунулся до самой понсницы изъ окна экипажа, и это доставило ему полную возможность обозрть всю сцену.

М-ръ Бобъ Сойеръ, растопыривъ ноги во всю длину, сидлъ не на запяткахъ, но на кровл экипажа, и на голов м-ра Боба Сойера болталась надтая на бекрень шляпа Самуэля Уэллера. Въ одной рук онъ держалъ огромный бутербродъ, въ другой — плетеную бутылку удовлетворительнаго размра, и уста ею поминутно прикладывались то къ бутерброду, то къ бутылк, между тмъ, какъ въ промежуткахъ оглашалъ онъ воздухъ дикимъ воемъ или перестрливался какой нибудь шуточкой съ проходившимъ незнакомцемъ. Малиновый флагъ укрпленъ былъ въ вертикальномъ положеніи на одной изъ оконечностей кузова кареты, a м-ръ Самуэль Уэллеръ, украшенный шляпою Боба Сойера, сидлъ въ самомъ центр сидйки на запяткахъ и кушалъ бутербродъ съ одушевленнымъ аппетитомъ, при чемъ физіономія его выражала совершеннйшее удовольствіе и одобреніе всхъ поступковъ м-ра Роберта. Уже одно это могло въ высшей степени раздражить джентльмена съ характеромъ м-ра Пикквика; но это было еще не все. Въ эту самую минуту экипажъ повстрчался съ дилижансомъ, набитымъ пассажирами и внизу, и вверху на имперіал: м-ръ Бобъ Сойеръ взялъ въ одну руку шляпу, въ другую флагъ и прокричалъ во все горло троекратное «ура», свидтельствуя въ то же время глубокое почтеніе встрчнымъ путешественникамъ и путешесгвенницамъ, которые помирали со смху, озирая шутовскую фигуру молодого человка.

— М-ръ Сойеръ! — вскричалъ м-ръ Пикквикъ, доведенный до самаго раздражительнаго состоянія. — М-ръ Сойеръ, сэръ!

— Э-ой! — отвчалъ этотъ джентльменъ, перегибаясь съ величайшимъ хладнокровіемь черезъ кровлю экипажа.

— Вы съ ума сошли, сэръ? — спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— Ничуть не бывало, дружище.

— Что-жъ вы длаете? Веселюсь на ваше здоровье.

— Онъ веселится! — вскричалъ м-ръ Пикквикъ въ порыв величайшаго негодованія. — Какъ вамъ не стыдно, сэръ? Уберите этотъ шутовскій красный платокъ. Я требую этого, сэръ. Самуэль, возьмите платокъ.

Прежде, чмъ Самуэль собрался исполнить волю своего господина, м-ръ Бобъ Сойеръ граціозно сдернулъ флагъ съ набалдашника палки и, уложивъ его въ карманъ, сдлалъ м-ру Пикквику учтивый поклонъ. Затмъ, не теряя лишнихъ словъ, онъ откупорилъ бутылку и выпилъ три или четыре глотка, давая знать движеніемъ руки, что онъ желаетъ м-ру Пикквику великаго благополучія и счастья. Выполнивъ этотъ маневръ съ необыкновенной быстротою, Бобъ Сойеръ бросилъ благосклонный взглядъ на м-ра Пикквика, облизнулся, закусилъ и улыбнулся.

— Ну, полно, полно, молодой человкъ, — сказалъ м-ръ Пикквикъ, когда гнвъ его сталъ простывать мало-помалу. — Пожалуйста, вы не длайте этихъ глупостей, сэръ.

— Нтъ, нтъ, отвчалъ Бобъ, — размниваясь шляпами съ м-ромъ Уэллеромъ, — ни подъ какимъ видомъ, почтенный другъ. Признаться, я и самъ не знаю, какъ y меня до этого дошло: зда такая веселая, я и не выдержалъ.

— Разсудите сами, молодой человкъ, вдь это ни на что не похоже.

— Знаю, знаю, старшина. Ужъ будьте теперь покойны: ничего этого не будетъ.

Успокоенный этими увреніями, м-ръ Пикквикъ скрылся во внутренности кареты и поднялъ стекло; но лишь только возобновился y нихъ прерванный разговоръ, какъ вниманіе ученаго мужа было развлечено появленіемъ небольшого чернаго тла продолговатой формы передъ самымъ окномъ. Этотъ странный предметъ два или три раза стукнулся о стекло, напрашиваясь, очевидно, въ карету.