Замогильные записки Пикквикского клуба

И жирный дтина оскалилъ зубы, воображая, что онъ вызываетъ на свое лицо плнительную улыбку.

— Нтъ, вы не должны мн говорить этого, сэръ, — сказала Мери, потупивъ глазки.

— Отчего же?

— Оттого, что вы этого не чувствуете.

— Вотъ и неправда! Очень чувствую, ей Богу.

Продолжительная пауза.

— A часто вы сюда ходите? — спросилъ жирный дтина.

— Нтъ, не часто. Сегодня вечеромъ я уйду домой.

— О, приходите почаще, миссъ Мери!

— Зачмъ?

— Я сталъ бы всегда васъ подчивать сладкими пирогами, — сказалъ жирный дтина въ порыв сильнаго чувства.

— Извольте, я стану по временамъ навщать васъ, если вы сдлаете мн одолженіе.

— Какое?

— Молодая леди желаетъ, чтобъ вы не говорили старому джентльмену о томъ, что видли наверху. Я прошу васъ также молчать объ этомъ.

— Я буду молчать, вотъ увидите. Еще что?

— Больше ничего, — сказала Мери. — М-ръ Снодграсъ любитъ миссъ Эмилію, и миссъ Эмилія влюблена въ м-ра Снодграса. Если вы станете говорить объ этомъ, старый джентльменъ увезетъ васъ опять въ деревню далеко, далеко, и вы никого не увидите боле.

— Нтъ, нтъ, я буду нмъ, какъ рыба.

— И прекрасно. Теперь я пойду наверхъ готовить обдъ.

— Погодите еще хоть минуточку! — сказалъ Джой умоляющимъ тономъ.

— Нтъ, нельзя. Прощайте, м-ръ Джозефъ.

Жирный дтина, съ любезностью слона, протянулъ об руки, чтобъ заключить въ объятія молодую двицу; но какъ онъ былъ слишкомъ толстъ и неповоротливъ, то миссъ Мери ускользнула отъ него безъ всякихъ затрудненій, посл чего онъ допилъ портеръ и заснулъ.

Говоръ въ гостиной продолжался своимъ чередомъ безостановочно и быстро. Надлежало окончательно устроить благонадежный планъ бгства и взять прочныя мры относительно тайнаго брака въ случа непреодолимыхъ сопротивленій со стороны старика Уардля, и вс эти переговоры, многосложные и запутанные, заняли столько времени, что до обда оставалось не больше получаса, когда м-ръ Снодграсъ ршился взять шляпу и проститься съ прекрасными леди. Дамы пошли одваться въ спальню миссъ Эмиліи, a молодой джентльменъ пошелъ домой. Но лишь только онъ переступилъ порогъ гостиной, какъ внизу раздался громкій голосъ м-ра Уардля. Перегнувшись черезъ лстничныя перила, м-ръ Снодграсъ дйствительно увидлъ этого джентльмена, сопровождаемаго другими джентльменами, которые вмст съ нимъ также шли на верхъ. Незнакомый съ устройствомъ этого дома, влюбленный юноша, не зная, что длаетъ, машинально опять отступилъ въ комнату, которую только что оставилъ, и, пройдя оттуда въ спальню м-ра Уардля, тихонько затворилъ дверь въ ту самую пору, какъ джентльмены вошли уже въ гостиную. То были: м-ръ Уардль, м-ръ Пикквикъ, м-ръ Натаніэль Винкель и м-ръ Бенъ Алленъ. Всхъ ихъ не трудно было узнать по голосамъ.

— Хорошо, что y меня достало духу скрыться отъ присутствія всхъ этихъ господъ, — съ улыбкой подумалъ м-ръ Снодграсъ, подходя на цыпочкахъ къ другой двери за кроватью, — отсюда, разумется, можно пройти въ коридоръ, и, стало быть, я могу удалиться незамтно, съ большимъ комфортомъ.

Оказалось совершенно непредвиднное препятствіе для этого комфортнаго выхода: дверь была заперта, и ключа не было въ замк.

— Давайте намъ самаго лучшаго вина, какое только y васъ есть, — сказалъ старикъ Уардль, потирая руки.

— Вино y насъ перваго сорта, къ вашимъ услугамъ, сэръ, — отвчалъ буфетчикъ, къ которому относились эти слова.

— Доложите дамамъ, что мы ихъ ожидаемъ.

— Слушаю, сэръ.

Искренно и усердно желалъ м-ръ Снодграсъ, чтобъ дамы провдали также о его несчастномъ положеніи въ спальн стараго джентльмена; но судьба противопоставила непреоборимыя препятствія къ выполненію этого невиннаго желанія. Напрасно шепталъ онъ черезъ замочную скважину: "буфетчикъ, буфетчикъ!" — этотъ джентльменъ ничего не слыхалъ и равнодушно спустился съ лстницы, не обративъ никакого вниманія на усиленный шопотъ. Приведенный въ отчаяніе, м-ръ Снодграсъ слъ на чемоданъ и задрожалъ.

— Перкера мы ждать не станемъ, — сказалъ Уардль, взглянувъ на свои часы, — онъ всегда аккуратенъ, какъ часовая стрлка, и будетъ ровно въ пять, если вздумаетъ придти. A если нтъ, такъ ждать нечего. — Ба! м-съ Арабелла!

— Сестра! — воскликнулъ м-ръ Бенжаменъ Алленъ, заключая ее въ свои нжныя объятія.

— Ахъ, Бенъ, какъ отъ тебя пахнетъ табакомъ, мой другъ! — сказала Арабелла, нсколько озадаченная этимъ энергическимъ обнаруженіемъ братской любви.

— Неужто! — сказалъ м-ръ Бенжаменъ Алленъ. — Ну, пусть себ пахнетъ, a я все-таки радъ тебя видть. Благослови тебя Богъ, сестрица!

— Да не ломай же меня, Бога ради! — сказала Арабелла, цлуя брата. — Ты меня совсмъ уронишь.

Такимъ образомъ, примиреніе между братомъ и сестрой утвердилось на прочномъ основаніи. Выпустивъ изъ рукъ Арабеллу, Бенъ Алленъ окинулъ всхъ зрителей самодовольнымъ взоромъ.

— Не скажете-ли чего мн, м-съ Арабелла? — громко заговорилъ Уардль, приближаясь къ молодой леди съ распростертыми руками.

— Съ вами я намрена говорить о многомъ, — шепнула Арабелла, принимая ласковыя поздравленія отъ стараго джентльмена. — Вы человкъ безчувственный, сэръ, жестокій, бездушный.