Замогильные записки Пикквикского клуба

"Были y него жена и одинъ сынъ, котораго засталъ я мальчикомъ двнадцати лтъ. Трудно вообразить, не только передать словами, ужасныя страданія бдной женщины, ея безусловную покорность судьб и ту мучительную заботливость, съ какою воспитывала она своего сына. Прости меня Богъ, если предположенія мои имли оскорбительный характеръ; но я твердо врилъ и былъ нравственно убжденъ, что этотъ человкъ систематически губилъ свою жену и злонамренно разсчитывалъ свести ее въ преждевременную могилу. Все терпла, все переносила бдная женщина ради своего дтища и, что всего странне, ради его безжалостнаго отца, потому что было время, когда она любила его страстно, и воспоминаніе о счастливыхъ дняхъ пробуждало въ душ ея чувства кроткія и сладостныя, чуждыя для всхъ созданій въ этомъ мір, но не чуждыя и вполн понятныя только женскому сердцу.

"Они были бдны. Иначе и не могло быть, когда глава семейства погрязалъ въ мрачной бездн разврата; но жена трудилась изо всхъ своихъ силъ, вечеромъ, и утромъ, въ полдень и полночь: нищета не смла закинуть скаредную ногу за порогъ арендаторской семьи. Неутомимые труды ея вознаграждались слишкомъ дурно. Случалось очень часто, прохожій въ поздній часъ ночи слышалъ рыданія и стоны бдной женщины подъ ударами ея мужа, и нердко безпріютный мальчикъ, въ глубокую полночь, стучался въ дверь сосдняго дома, куда посылала его мать, чтобъ спасти его отъ дикой ярости пьянаго отца.

"Во все это время несчастная страдалица постоянно посщала нашу маленькую церковь, гд нердко прихожане замчали на ея лиц багровыя пятна — свжіе слды безчеловчнаго тиранства, которыхъ, при всемъ усиліи, она не могла скрыть отъ любопытныхъ взоровъ. Каждое воскресенье, поутру и ввечеру, видли ее на одномъ и томъ же мст съ ея маленькимъ сыномъ, одтымъ чисто и опрятно, хотя въ бдномъ плать. Вс и каждый спшили привтствовать ласковымъ словомъ "добрую м-съ Эдмондсъ", и, бывало, иной разъ, страдальческія черты ея озарялись чувствомъ искренней признательности, когда она, по выход изъ церкви, вступала въ разговоръ съ добрыми людьми, принимавшими участіе въ ея положеніи, или когда она, съ материнскою гордостью, останавливалась полюбоваться на своего малютку, который между тмъ рзвился съ товарищами подъ тнью тополей и липъ церковной ограды. Въ эти минуты м-съ Эдмондсъ бывала спокойна и счастлива.

"Быстро пролетли пять или шесть лтъ. Малютка сдлался юношей цвтущимъ и сильнымъ; но время, округлившее его формы, укрпившее его мускулы и члены, согнуло станъ его матери, подкосило ея ноги. Ничья рука не поддерживала бдной женщины, и не было подл нея лица, способнаго одушевлять восторгомъ ея сердце. По-прежнему занимала она свою старую ложу въ церкви, но уже никто не сидлъ подл нея. Библія, какъ и прежде, лежала передъ ней и регулярно каждую обдню открывалась на извстныхъ страницахъ; но никто вмст съ нею не читалъ священныхъ псалмовъ, и слезы крупными каплями падали на ветхую книгу. Сосдки, какъ и прежде, встрчали ее ласковымъ поклономъ; но она избгала ихъ привтствій и ни съ кмъ не вступала въ разговоръ. Тополи и липы церковной ограды потеряли для нея чарующую силу, и она не думала останавливаться подъ ихъ тнью. Лишь только оканчивалась служба, бдная женщина закрывалась платкомъ и поспшно выходила изъ церкви.

"Должно ли мн объяснять вамъ, милостивые государи, что молодой человкъ, оглядываясь на пройденное поприще жизни, на первоначальные дни своихъ отроческихъ и юношескихъ лтъ, ничего не могъ въ нихъ видть, что бы тснйшимъ образомъ не соединялось съ длиннымъ рядомъ добровольныхъ страданій и лишеній, которымъ подвергала себя бдная женщина исключительно для того, чтобъ взлелять и воспитать своего единственнаго сына? Должно ли объяснять, что, при всемъ томъ, молодой человкъ забылъ неимоврные труды, заботы, огорченія, напасти, — забылъ все, что перенесла для него любящая мать — связался съ отчаянными извергами и вступилъ, очертя голову, на тотъ гибельный путь, который неизбжно долженъ былъ довести его до позорной смерти? Къ стыду человческой природы, вы угадали развязку.

"Пробилъ роковой часъ, когда бдной женщин суждено было испить до дна горькую чашу послднихъ страданій. Мошенническія продлки безпрерывной цпью слдовали одна за другою по всмъ этимъ мстамъ, и дерзость тайныхъ изверговъ, укрывавшихся отъ правосудія, увеличивалась съ каждымъ днемъ. Отчаянный разбой среди благо дня усилилъ бдительность мстнаго начальства, и скоро приняты были ршительныя мры. Подозрнія обратились на Эдмондса и трехъ его товарищей. Его схватили, заключили въ тюрьму, допросили, обвинили, — осудили на смерть.