Замогильные записки Пикквикского клуба

Пожилой джентльменъ свистнулъ и махнулъ рукой. По этому знаку двое оборванныхъ мальчишекъ, выступившихъ на сцену подъ дирекціей новаго Ламберта {Daniel Lambert — извстный чудакъ, жирный, высокій и толстый. Онъ жилъ въ Лондон и показывалъ себя за деньги, какъ рдкое произведеніе природы. Его имя сдлалось нарицательнымъ.} въ дтской форм, начали карабкаться по сучьямъ двухъ ближайшихъ деревъ.

— Зачмъ здсь эти ребята? — спросилъ м-ръ Пикквикъ взволнованнымъ тономъ.

Ему вдругъ пришло въ голову, что несчастные мальчишки, въ надежд пріобрсть скудную плату за свой рискъ, промышляютъ тмъ, что длаютъ изъ себя живыя мишени для пуль неопытныхъ стрлковъ. Его сердце облилось кровью.

— Имъ надобно вспугнуть игру, ничего больше, — отвчалъ, улыбаясь, м-ръ Уардль.

— Что?

— Вспугнуть игру, то есть, говоря на чистомъ англійскомъ нарчіи, расшевелить грачей.

— Только-то?

— Да. Вы успокоились?

— Совершенно.

— Очень хорошо. Могу я начать?

— Сдлайте милость, — сказалъ м-ръ Винкель, обрадованный тмъ, что очередь до него дойдетъ не слишкомъ скоро.

— Въ такомъ случа, посторонитесь. Ну, мальчуганъ!

Мальчишка свистнулъ, закричалъ и принялся раскачивать втвь съ грачинымъ гнздомъ. Встрепенулись юные птенцы, подняли встревоженный говоръ и, размахивая крыльями, съ участіемъ, разспрашивали другъ друга, зачмъ зоветъ ихъ безпокойный человкъ. Ружейный выстрлъ былъ для нихъ громогласнымъ отвтомъ. Навзничь палъ одинъ птенецъ, и высоко взвились надъ нимъ уцлвшія птицы.

— Подыми, Джой, — сказалъ пожилой джентльменъ.

Радостная улыбка засіяла на щекахъ сонливаго дтины, когда онъ выступилъ впередъ: смутныя виднія маслянаго пирога съ начинкой изъ грача зашевелились въ его воображеніи жирно и сладко. Онъ поднялъ птицу и засмялся восторженнымъ смхомъ: птица была толстая и жирная.

— Ну, м-ръ Винкель, — сказалъ хозяинъ, заряжая опять свое собственное ружье, — теперь ваша очередь: стрляйте.

М-ръ Винкель двинулся впередъ и поднялъ ружье. М-ръ Пикквикъ и его друзья инстинктивно спшили посторониться на значительное разстояніе, изъ опасенія повредить свои шляпы убитыми грачами, которые, нтъ сомннія, дюжинами попадаютъ на землю посл опустошительнаго выстрла. Послдовала торжественная пауза, и за нею — крикъ мальчишки — птичій говоръ — слабый стукъ.

— Эге! — воскликнулъ пожилой джентльменъ.

— Что, другъ? Ружье не годится? — спросилъ м-ръ Пикквикъ.

— Осчка! — проговорилъ м-ръ Винкель, блдный какъ снгъ.

— Странно, очень странно, — сказалъ пожилой джентльменъ, — этого за нимъ прежде никогда не водилось. Да что это? Я вовсе не вижу пистона.

— Какая разсянность! — воскликнулъ м-ръ Винкель. — Я вдь и забылъ про пистонъ!

Ошибка мигомъ была исправлена, и м-ръ Винкель опять выступилъ впередъ съ видомъ отчаянно ршительнымъ и храбрымъ. М-ръ Топманъ пріютился за кустомъ, и съ трепетомъ смотрлъ на приготовительную церемонію стрльбы. Мальчишка опять поднялъ крикъ и вспугнулъ четырехъ птицъ. М-ръ Винкель выстрлилъ. Стонъ изъ груди человка былъ жалобнымъ и совершенно непредвидннымъ отвтомъ: м-ру Топману суждено было спасти жизнь невиннаго грача принятіемъ значительной части заряда въ свое лвое плечо.

Послдовала суматоха, неизобразимая ни перомъ, ни языкомъ, и мы отнюдь не беремся описывать какъ м-ръ Пикквикъ, проникнутый справедливымъ негодованіемъ, назвалъ м-ра Винкеля — злодемъ; какъ м-ръ Топманъ, низверженный и плавающій въ собственной крови, лежалъ и стоналъ, произнося въ забытьи какое-то имя обожаемой красавицы и проклиная своего убійцу, стоявшаго передъ нимъ на колняхъ; какъ потомъ онъ открылъ свой правый глазъ и прищурилъ его опять, опрокидываясь навзничь. Все это представляло сцену поразительную и даже раздирательную въ нкоторомъ смысл. Наконецъ, однакожъ, къ общему утшенію, несчастный страдалецъ пришелъ въ себя и обнаружилъ очевидные признаки жизни. Друзья поставили его на ноги, перевязали ему рану носовымъ платкомъ и медленными шагами пошли домой, поддерживая его со всхъ сторонъ.

Шествіе было умилительное и трогательное. Они приближались къ садовой калитк, гд уже давно стояли дамы, ожидавшія къ завтраку своихъ городскихъ гостей. Двствующая тетушка сіяла самою радужною улыбкой и длала веселые знаки. Ясно, что она ничего не знала о случившейся бд. Невинное созданіе! Бываютъ времена, когда душевное невдніе служитъ для насъ залогомъ самаго прочнаго блаженства.

Они подошли ближе.

— Что это y нихъ сдлалось съ маленькимъ старичкомъ? — сказала Изабелла Уардль.

Двствующая тетушка не обратила никакого вниманія на этотъ вопросъ, относившійся, по ея мннію, къ президенту Пикквикскаго клуба. Треси Топманъ былъ еще юношей въ ея глазахъ, и она смотрла на его лта въ уменьшительное стекло.

— Ничего, mesdames, будьте спокойны, — сказалъ пожилой джентльменъ, желавшій. заране предупредить суматоху въ обществ женщинъ.

Дамы обступили м-ра Топмана.

— Не бойтесь, mesdames, — повторилъ хозяинъ.

— Что-жъ такое случилось? — вскрикнули леди.

— Небольшое несчастіе съ м-ромъ Топманомъ — ничего больше.