Замогильные записки Пикквикского клуба

"Думали? — Зачмъ имъ думать? Какая нужда всмъ этимъ господамъ, что сестра ихъ связала свою судьбу съ сумасшедшимъ мужемъ? Что значило для нихъ счастье сестры, противопоставленное золоту ея супруга? Что могло значить легкое перо, бросаемое на воздухъ моей рукой, въ сравненіи съ золотою цпью, которая украшаетъ мое тло?

"Въ одномъ только я ошибся жестоко, несмотря на всю свою хитрость. Бываютъ иногда минуты умственнаго омраченія даже съ тми, которые, какъ я, лишены своего природнаго разсудка. Голова моя была въ чаду, и я стремглавъ низринулся въ разставленныя сти. Не будь я сумасшедшій, я бы, вроятно, понялъ и догадался въ свое время, что молодая двушка — будь это въ ея власти — согласилась бы скоре закупорить себя въ свинцовомъ гроб, чмъ перешагнуть за порогъ моихъ мраморныхъ палатъ съ титуломъ невсты богача. Поздно узналъ я, что сердце ея уже издавна посвящено было плнительнымъ формамъ розоваго юноши съ черными глазами: — разъ она произнесла его имя въ тревожномъ сн, убаюканная зловщей мечтой. Узналъ я, что ее съ намреніемъ принесли въ жертву, чтобы доставить кусокъ хлба гордымъ братьямъ и старому отцу.

"Теперь я не могу помнить лицъ, очертаній и фигуръ; но я знаю, молодая двушка слыла красавицей и вполн заслуживала эту славу. Она прелестна, я это знаю. Въ свтлыя лунныя ночи, когда все покойно вокругъ и я пробуждаюсь отъ своего сна, я вижу, какъ въ углу этой самой кельи стоитъ, безъ словъ и безъ движенія, легкая прозрачная фигура съ длинными черными волосами, волнующимися на ея спин отъ колыханій неземного втра, и съ блестящими глазами, которые пристально смотрятъ на меня, не мигая и не смыкаясь ни на одно мгновеніе. Уфъ! кровь стынетъ въ моемъ сердц, когда я пишу эти строки, — ея это форма, ея видъ и осанка. Лицо ея блдно, глаза блестятъ какимъ-то свтомъ, но я помню и знаю, что вс эти черты принадлежали ей. Фигура не двигается никогда, не морщитъ своего чела, не хмуритъ бровей и не длаетъ гримасъ, какъ другіе призраки, наполняющіе эту келью; но она страшне для моихъ глазъ, чмъ вс эти духи, терзавшіе меня въ давно-истекшіе годы. Изъ могилы вышла она, и свжее дыханіе смерти на ея чел.

"Цлый годъ почти наблюдалъ я, какъ лицо ея блднло со дня на день; цлый годъ почти я видалъ, какъ слезы текли по ея печальнымъ щекамъ безъ всякой видимой причины. Наконецъ, я все узналъ. Она не любила меня никогда — этого я отнюдь не подозрвалъ: она презирала мое богатство, ненавидла блескъ и пышность, среди которой жила — этого я никакъ не ожидалъ. Она любила другого. Объ этомъ я никогда и не думалъ. Странныя чувства забились въ моей груди, и мысли, одна другой мрачне и страшне, вихремъ закружились въ моемъ размягченномъ мозгу. Я далекъ былъ отъ того, чтобы ненавидть ее, хотя ненависть къ предмету ея любви съ дикимъ буйствомъ заклокотала въ моемъ сердц. Я жаллъ о злосчастной жизни, на которую обрекъ ее холодный эгоизмъ безчувственной родни. Я зналъ, что бдственные часы ея жизни сочтены неумолимой судьбой, но меня мучила мысль, что ране своей смерти она, быть можетъ, произведетъ на свтъ злосчастное существо, осужденное, подобно мн, выносить страданія наслдственнаго умопомшательства… и я ршился убить ее.

"Нсколько недль я раздумывалъ, какому роду смерти отдать предпочтеніе. — Сперва я подумалъ объ отрав; потомъ мн пришла мысль утопить мою жертву; наконецъ, я остановился на огн. Нашъ громадный домъ объятъ пламенемъ, a жена сумасшедшаго превратилась въ уголь и золу, — какая поразительная картина! Я долго лелялъ эту мысль и хохоталъ до упаду, представляя себ, какъ разумные люди станутъ относиться къ этой штук, ничего въ ней не понимая, и какъ ловко они будутъ проведены хитростью сумасшедшаго! Однакожъ, по зрломъ размышленіи, я нашелъ, что огонь непригоденъ для моей цли. Бритва заняла все мое вниманіе. О! какое наслажденіе испытывалъ я день за днемъ, натачивая ее и представляя въ своемъ воображеніи тотъ рубецъ, какой будетъ сдланъ ею на ше моей жены.

"Наконецъ, явились ко мн старыя чудовища, которыя и прежде руководили моими дйствіями, и на разные голоса прошептали, что пришла пора дйствовать, и положили мн въ руку открытую бритву, Я крпко сжалъ ее, быстро вскочилъ съ постели и наклонился надъ своей спящей женой. Ея лицо было прикрыто рукой; я осторожно отодвинулъ руку, и она упала на грудь несчастной женщины. Видимо, жена моя плакала недавно, потому что на щекахъ ея еще оставались незасохшія капли слезъ. Ея блдное лицо было кротко и спокойно и въ то время, какъ я смотрлъ на него, оно озарялось нжной улыбкой. Я осторожно положилъ руку на плечо. Она вздрогнула, но еще во сн. Я наклонился ниже… Она вскрикнула и пробудилась.