Замогильные записки Пикквикского клуба

"И онъ точно принялся смотрть, усердно, пристально, неподвижно; но вдругъ передъ его глазами начали совершаться чудодйственныя перемны. Рзьба спинки вытянулась, выпрямилась и постепенно приняла фигуру безобразнаго старика съ морщинистымъ лицомъ. Камчатная подушка превратилась въ жилетъ стариннаго фасона; круглыя шишки приняли форму человческихъ ногь, обутыхъ въ красныя туфли, и весь стулъ сформировался въ джентльмена прошлаго столтія, поджавшаго подъ мышку свои руки. Томъ Смартъ сидлъ, протиралъ глаза и старался удалить отъ себя фантастическую грезу. Тщетныя усилія! На мст фантастическаго стула былъ точно безобразный джентльменъ и, что всего удивительне, безобразный джентльменъ дико и нахально заморгалъ глазами на Тома Смарта.

"Томъ Смартъ, надобно замтить, былъ забубенная каналья первой руки, и притомъ въ его желудк еще варились и кипли стаканы пунша. Сначала онъ струхнулъ немного, но потомъ запылалъ, такъ сказать, величайшимъ негодованіемъ противъ старика, моргавшаго на него съ такимъ отчаяннымъ безстыдствомъ. Наконецъ, онъ не вытерплъ и сказалъ сердитымъ тономъ:

"— Зачмъ ты пялишь на меня свои безстыдныя бльма?

"— Теб на что? — проговорилъ безобразный старикашка, вытянутый фертомъ. — Смотрю и длаю, что хочу, a ты можешь себ бсноваться, сколько угодно, Томъ Смартъ.

"И онъ страшно оскалилъ зубы, какъ орангутангъ, согбенный преклонностью лтъ.

"— Какъ ты знаешь мое имя, старый хрычъ? — спросилъ Томъ Смартъ, приведенный въ нкоторое смущеніе. Онъ старался, однакожъ, показать, что совсмъ не труситъ.

"— Вотъ ужъ это и не дло, Томъ Смартъ, — отвчалъ старикъ обиженнымъ тономъ, — благородное красное дерево Испаніи заслуживаетъ нкотораго уваженія съ твоей стороны; a ты, между тмъ, вздумалъ обращаться со мной такъ, какъ будто я былъ хрупкій орховый стулъ новйшаго фасона. Стыдно теб, братъ Томъ!

"И, говоря это, старый джентльменъ принялъ такой гордый видъ, что Томъ струсилъ не на шутку.

"— Извините, сэръ, я не имлъ никакого намренія обижать васъ, — проговорилъ Томъ Смартъ смиреннымъ и даже нсколько униженнымъ тономъ.

"— Ну, ничего, когда-нибудь сочтемся, — сказалъ старикъ. — Оно, можетъ быть, и правда, что ты не думалъ обижать меня. Томъ…

"- Что вамъ угодно?

"— Я знаю тебя, Томъ, отлично знаю. Ты вдь, любезный, мошенникъ.

"- Помилуйте…

"— Ничего, ничего, это я такъ примолвилъ ради начинающейся дружбы, a главная штука вотъ въ чемъ: ты бденъ, Томъ, очень бденъ.

"— Ваша правда, — сказалъ Томъ Смартъ, — но какъ вы это знаете?

"- Объ этомъ рчь впереди, любезный другъ, но сквернйшій анекдотъ состоитъ собственно въ томъ, что ты горькій пьяница, Томми.

"Томъ Смартъ приготовился дать клятву, что онъ терпть не можетъ крпкихъ напитковъ; но въ эту минуту взоры его встртились съ пронзительными глазами старика, читавшаго, казалось, въ глубин его души самыя тайныя мысли. Онъ покраснлъ, прикусилъ языкъ и замолчалъ.

"— A вдь признайся, любезный, y тебя разгорлись глазки на вдову: лакомый кусочекъ, нечего сказать, а?

"Здсь старый хрычъ закатилъ свои глаза, припрыгнулъ на своихъ коротенькихъ ногахъ и принялъ такую сладострастную позу, что Томъ Смартъ невольно удивился легкомысленности его поведенія — въ такія преклонныя лта!

"- Я вдь опекунъ этой вдовушки, Томъ Смартъ!

"- Право?

"— Я теб говорю: я зналъ ея мать и бабушку. Бабушка была влюблена въ меня и подарила мн вотъ этотъ жилетъ.

"— Неужто?

"— И эти башмаки, — продолжалъ старикъ, приподнявъ одну изъ своихъ ногъ, — но это пусть будетъ между нами, Томми; фамильныхъ секретовъ распространять не должно: это мое правило.

"Говоря это, старый плутъ принялъ такой безсовстный и наглый видъ, что Томъ Смартъ почувствовалъ непреодолимое желаніе взгромоздиться на его спину: такъ, по крайней мр, разсказывалъ онъ самъ черезъ нсколько лтъ посл этой чудодйственной исторіи.

"— Былъ я встарину молодецъ, Томъ Смартъ, и женщины любили меня страстно, — продолжалъ безстыдный старикашка; — сотни красавицъ засиживались, бывало, на моихъ колняхъ, и я, что называется, катался, какъ сыръ въ масл. Что ты на это скажешь, любезный, а?

"Продолжая, между тмъ, исчислять подвиги своей юности, старикъ заскриплъ и зашатался до того, что языкъ его утратилъ способность произвольнаго движенія.

"— За дло теб, старый песъ, — подумалъ Томъ Смартъ, не сказавъ, однакожъ, ничего въ этомъ род.

"— О-охъ! не т времена и не т нравы! — простоналъ старикъ, принимая спокойную позу. — Плохъ я сталъ, Томъ Смартъ, и потерялъ вс свои балясины. Еще недавно мн сдлали операцію — прикрпили новую дощечку къ моей спин. Трудная операція, Томми.

"- Очень можетъ быть.

"— Конечно, можетъ; но не въ этомъ штука: мн хочется женить тебя, Томъ Смартъ.

"— Меня?

"— Да.

"- На комъ?

"— На вдов.

"— Помилуйте! какъ это можно! Клянусь вашими почтенными сдинами (на голов y старика торчало нсколько сдыхъ клочковъ), вдова на меня и смотрть не хочетъ: ея сердце занято.

" И Томъ Смартъ испустилъ невольный вздохъ.

"— Почему ты это знаешь? — спросилъ старикъ твердымъ тономъ.

"- Какъ этого не знать? Долговязый верзила съ черными бакенбардами увивался за ней на моихъ глазахъ.